Разрушенная - Элисон Доун

— Эй, не т-трогай— её тело внезапно замерло, пока она уперлась ладонями мне в спину. — Кажется, меня сейчас тошнить начнет.

О, просто отлично.

Я напрягся, ожидая, что рвота вот-вот ударит мне в спину. К моему приятному удивлению, этого так и не произошло. Вместо этого тело Эмбер натянулось как струна, а затем полностью обмякло у меня на руках. Я понял, что она отключилась, ровно в тот момент, когда вернулся Кайрин.

— Блять, чувак, ты что, убил её?

Почему каждый второй постоянно так думает?!

— Нет! Просто помоги мне дотащить её до чертовой машины.

Кивнув, он последовал за мной, когда я направился к боковому выходу из его бара и далее — к своей машине. Едва я подошел к «Лексусу», он распахнул пассажирскую дверь, и я осторожно усадил её на сиденье. Поправляя ремень безопасности у нее на груди, я отстранился, когда мой взгляд зацепился за прямоугольный зажим на её цепочке. Изучать его долго не требовалось — я точно знал, что это такое. Сорвав цепочку движением рук, я с треском раскрыл металлический зажим и посмотрел, как на мою ладонь выпал маленький микрочип.

Еще одно отслеживающее устройство. И оно принадлежало не мне.

Кайрин заглянул через мое плечо, и его голос заметно стих:

— Пожалуйста, скажи, что это одна из твоих штучек.

Я медленно выпрямился, но на его вопрос отвечать не стал:

— Мне нужна камера, которую можно установить с прямой трансляцией. Дай мне всё, что у тебя есть и сработает.

Понимание мгновенно отразилось на его лице, и он вытащил из внутреннего шва своей куртки небольшое устройство:

— Она привязана к нашей службе безопасности в баре, но я сейчас же отключу её от их сети.

Я коротко кивнул, пряча микрочип и проводную камеру в карман, прежде чем захлопнуть дверь машины:

— Спасибо. Мне нужен час.

Он ничего не ответил, лишь отступил на шаг назад, доставая из кармана рацию.

Эмбер проспала всю дорогу, что дало мне немного времени привести мысли в порядок. Каждые несколько миль моя рука ложилась ей на грудь, проверяя, не изменилось ли дыхание. Я бы не удивился, окажись у нее алкогольное отравление.

На столько она была в неадеквате.

Я вздохнул в разделявшее нас пространство, потому что именно эта ее черта меня и привлекала. С ней не шло никаких предупреждающих знаков — только этот чертов огонь, который горел без всяких извинений. И я все еще так жаждал наблюдать за ним, погрузить руки в этот зной и посмотреть, кто закричит первым — она или я.

Глядя на нее сейчас, я видел это. Сквозь спутанные волосы и поплывший макияж она оставалась тем же пылающим хаосом, просто в иной форме. Сегодня она вела себя слишком безрассудно. Я думал, что огонь внутри нее обжег меня намеренно, но правда, похоже, заключалась в том, что она понятия не имела, как его контролировать. Ее пламя не просто уничтожало всё, чего касалось, — это был тот тип огня, который пожирает сам себя, если оставить его без присмотра. Глядя на нее на том видео, было очевидно, насколько близко она подобралась к тому, чтобы обратить себя в пепел.

Ее огонь стал для меня чем-то священным, но суровая правда заключалась в том, что она калечила и саму себя. С этим осознанием что-то внутри меня сместилось. Моя потребность в ней не стала мягче, но перенаправилась во что-то новое. Желание уничтожить ее свернулось в клубок, переплавляясь во что-то куда более тяжелое. Это новое чувство было собственническим в такой степени, которая въедалась глубже любого вожделения. Она была не просто моей. Она была моей, чтобы я её укротил. Если её огню и суждено бушевать, то только в тех рамках, которые установлю я. Я стану тем удержанием, которое она сама себе дать не способна. Освоившись со своим новым предназначением, остаток пути я вел машину с абсолютным спокойствием в душе.

К моменту нашего приезда уже стемнело. Снаружи дом казался абсолютно пустым — а значит, Кайрин сдержал слово. Похоже, все ее соседи все еще торчали в баре. Припарковавшись чуть дальше по улице, я вышел и подошел к её двери. Распахнув её, я подхватил Эмбер на руки и пронес эти несколько ярдов до дома. Когда я дернул дверную ручку, раздался щелчок — она оставила дом незапертым. Еще одна вещь, которую мне придется исправить: её здравый смысл.

Проскользнув внутрь, я наугад попытался угадать, какая из комнат принадлежит ей. В первой были ярко-розовые стены и покрывало, расшитое стразами. Мимо.

Перейдя во вторую, я включил свет. Эта куда больше подходила ее характеру: простой дизайн и фиолетовое покрывало. Направившись прямо к кровати, я уложил ее и укрыл одеялом. Посмотрев на нее мгновение, я решил в очередной раз уступить своим импульсам. Перевернув ее на спину, я аккуратно снял с нее наряд, который планировал сжечь позже. Когда всё было снято, я повернулся к шкафу, чтобы найти для нее что-то другое. Перебрав несколько вещей, я остановился на большой просторной футболке.

Одев её, я снова укутал её в кровать и достал камеру, которую дал мне Кайрин. Она была маленькой, на проводе — вроде тех, что носили мои телохранители в клубе. Оглядев комнату, я попытался найти подходящее место. Я знал, что это лишь временное решение — заглушка, пока Нокс со всем не разберется.

В итоге я нашел узорчатый молдинг на самой дальней стене, который отлично спрятал бы провод. Направив объектив прямо на ее кровать, я зафиксировал его так, чтобы захватить большую часть комнаты. Эта модель не подходила для съемки на дальние расстояния, но для моих целей сойдет.

Матрас прогнулся, когда я сел рядом с ней, наблюдая за ее сном в течение нескольких минут. Время от времени ее брови хмурились, будто в голове уже зарождалась боль. Часть меня хотела пойти поискать обезболивающее, но в конечном счете я отказал себе в этом. Она заслужила любые последствия, которые приготовило для нее ее тело, — очень похожие на те, что ей еще только предстояло получить от меня.

Я наконец поднялся и отвел от нее взгляд, твердо намереваясь разумно использовать оставшееся у меня время. Сделав круг по ее комнате, я позволил своим пальцам скользнуть по кучам одежды и разбросанным книгам — вещам, которые обретали смысл теперь, когда я ее понял. В некоторых местах по комнате стояли фотографии с ней и другими людьми, и, признаться, я не испытывал к