Ее мятежник - Аманда Маккини

«Моей единственной целью было родить ему ребёнка. У меня не получалось. Несколько выкидышей сделали меня бесполезной. Думаю, отец сказал ему, что я хочу развода, и Виктор заплатил, чтобы меня убили, спасая своё эго». Она глубоко вздохнула. «Наверное, он меня уже и не помнит».

«Сомневаюсь».

«Почему?»

«Потому что тебя невозможно забыть».

Она закатила глаза. «Пожалуйста».

«София, посмотри на меня. Это правда. Я не могу забыть тот чёртов поцелуй. Какими бы ни были твои намерения — мне всё равно. Он… он поглотил меня».

«Я тоже, — прошептала она. — Можем начать сначала?»

«Да. И на этот раз всё будет под твоим контролем».

ГЛАВА 30

СОФИЯ

Наши губы слились в едином порыве.

Его сильные, мозолистые ладони охватили моё лицо, и он пожирал меня в поцелуе с такой голодной страстью, что я замерла под ним, парализованная ощущениями. Этот поцелуй был не просто поцелуем — он стирал границы, превращал меня во что-то большее, чем просто женщина. Больше, чем набор защитных доспехов и лжи. В нём я была собой — подлинной, обнажённой, без прошлого и будущего, без сомнений и внутренней борьбы.

В этом поцелуе я наконец отпустила всё.

Всё моё тело затрепетало, не привыкшее к дикому электричеству, которое разряжалось между нами, как молния.

Он подхватил меня мускулистыми руками, перевернул на спину, увлекая за собой. Мы жадно срывали друг с другом одежду, и скоро я оседлала его, чувствуя под собой его твёрдое возбуждение. Жар от костра ласкал мою спину, а кожа пылала от адреналина и желания. Что-то глубинное во мне пробудилось — всепоглощающая, насущная потребность, требовавшая удовлетворения. В этот раз это была я, кто взял инициативу: я обхватила его лицо, требуя подчинения, становясь той, кого никогда раньше не знала — бесстыдной, берущей то, что хочет.

Откинувшись, я обхватила ладонью его твёрдый, как сталь, член. Наши языки сплетались, мои бёдра сжимали его, а между ног я чувствовала трение о его густые, упругие волосы.

Он застонал в мой рот и, не в силах больше сдерживаться, перевернул меня, нависнув сверху.

Наши взгляды встретились, как вспышка молнии, его дикие глаза сверкали в свете огня. В них я читала: я — жертва, а он — хищник.

Джастин одной рукой закинул мне руку за голову, а другой ладонью охватил грудь. Я ахнула, когда его губы сомкнулись на тугом соске, а пальцы сжимали и мяли основание.

«О, Боже…» — выдохнула я, чувствуя, будто парю.

Пока его язык ласкал мой сосок, он отпустил моё запястье, и его рука поползла вниз по животу к талии. Я заёрзала — пульсация между ног уже кричала о том, что я хочу его.

Его палец скользнул внутрь, смазал, а затем поднялся к клитору. Нежные, ритмичные движения ощущались как электрические разряды. Вся моя плоть между ног горела, пульсировала с такой интенсивностью, что казалось — вся кровь в теле прилила к этому одному месту.

Он отпустил сосок, снова нашёл мои губы и прижался всем телом. Я застонала под его весом, под этой подавляющей мужской силой.

Я чуть не вскрикнула, когда его палец покинул меня.

«Возьми меня, — прошептала я, задыхаясь. — Возьми меня, Джастин».

Он встретился со мной взглядом и откинул прядь волос с моего лица. «Я уже взял». Затем он провёл головкой своего члена между моих смазанных губ, дразня и смачивая себя. Я запрокинула голову, словно жертва вампира, молящая о том, чтобы её поглотили. Мои ноги раздвинулись шире, бёдра готовы были вывихнуться от напряжения.

Я вскрикнула, когда он вошёл в меня, и волна боли и наслаждения выбила из меня воздух.

«Чёрт…» — простонал он, уткнувшись лицом в мою шею.

Вцепившись ему в спину, я подняла бёдра навстречу его глубоким, мощным толчкам.

Прижавшись губами к моим, он запустил пальцы в мои волосы, а его член растягивал меня изнутри. Я больше не могла терпеть — всё тело дрожало, пульс бешено стучал, голова кружилась.

«Я сейчас…» — прошептала я, едва владея языком.

«Я тоже, — выдохнул он мне в губы. — Можно в тебя?»

«Да».

Мы кончили одновременно — моё влагалище сжалось вокруг тёплых струй его семени, пульсирующих внутри. Я двигала бёдрами снова и снова, желая почувствовать каждую каплю.

Это был самый сексуальный момент в моей жизни.

Когда мир перестал вращаться, Джастин рухнул на меня, наши груди тяжело вздымались. Я продолжала слабо пульсировать вокруг него, тело всё ещё содрогалось от отголосков оргазма. Он стонал при каждом движении.

Наконец он поднял голову и посмотрел на меня сверху — его веки отяжелели от пресыщения.

Мы с изумлением смотрели друг на друга, понимая: ничего уже не будет, как прежде.

Мы долго лежали в тишине перед костром, я — прижавшись к нему, положив голову на его плечо (моё новое любимое место), а он — нежно поглаживая мою кожу большим пальцем.

Каждые несколько минут он поднимал голову и целовал меня в висок, словно проверяя, реальна ли я. Реально ли это всё.

«Я не хочу отсюда уходить», — прошептала я.

«Я не хочу, чтобы ты снова меня покидала».

«Давай сбежим, Джастин. Только мы двое».

Между нами повисла долгая пауза.

Наконец он сказал: «Единственный способ перестать бежать — разобраться с тем, от чего ты бежишь. Только тогда ты будешь свободна, София».

Я подняла голову и посмотрела на него. «Что ты сделаешь с моим отцом, когда найдёшь его?»

Он посмотрел на меня таким пронзительным взглядом, что сердце ёкнуло.

«Я убью его, София».

ГЛАВА 31

СОФИЯ

На следующее утро я проснулась в его объятиях.

Сквозь дыры в крыше и щели в окнах пробивались лучи ослепительно-белого света, словно серебряные клинки. Не нужно было выглядывать наружу, чтобы понять — всё вокруг утопало в снегу. К счастью, снегопад прекратился. Буря утихла.

Я несколько раз моргнула, чувствуя себя так, будто всё ещё нахожусь во сне. Его запах, соприкосновение наших обнажённых тел под одеялом, улыбка, застывшая на моих губах, чувство безопасности в груди — я хотела сохранить это навсегда.

Но как? Хочет ли он того же?

Я не шевелилась, боясь разбудить его, пока воспоминания о прошлой ночи нахлынули на меня. Моё тело мгновенно отозвалось на эти мысли теплом между ног. Но так же быстро жар сменился холодом при воспоминании о ледяном тоне его слов: «Я убью его, София».

Вы, наверное, думаете, что слова Джастина о намерении убить моего отца — педофила, кровосмесителя,