Академия Теней - Елена Звездная

безумия, о котором твердили учебники. Там была сосредоточенность. Существо не собиралось нападать – оно изучало меня с тем же пугающим вниманием, с которым я недавно разглядывала его каменного сородича.

Медленно, очень медленно я коснулась правой рукой браслета с часами, готовая в любой момент использовать артефакт Рагнаэров. Но я не спешила, даже в этой ситуации, стараясь найти выход из своего положения. Потому что бежать было некуда – впереди смерть, позади существование, что для меня было смерти подобно.

И стараясь совладать с испугом, я, с уверенностью, которую не испытывала, произнесла:

– Поговорим?

Порождение Тени, напряженно размышляющее до моего вопроса, остолбенело и вопросило:

– Что?

Да, для него мой вопрос был полнейшей неожиданностью, судя по реакции. Но, помолчав несколько мгновений, существо вдруг произнесло низким, хриплым голосом:

– Тебе незачем просить меня о пощаде, дева. Я не смогу тебя убить, как бы ни хотел. И пусть ты угроза, но мне приказано стать твоей защитой.

А вот это было неожиданно.

– Защитой? – на сей раз потрясение испытала я.

В этот момент, пожалуй, следовало бы спросить, кто приказал стать моей защитой и каким образом? Но я спросила о другом:

– Тогда зачем ты убил моего телохранителя?

Пауза, а затем монстр хрипло переспросил:

– Убил? – и он, похоже, снова был удивлен. – Ты здесь одна, дева. Ночью. В саду. После того, как на весь Предел Теневого Излома распространили твой портрет, и сумма за твою голову составляет целое состояние.

Где же Гриф?

И еще один момент:

– У вас существует денежный оборот? – я ушам своим поверить не могла.

– Не деньги, – существо пожевало мощной челюстью, – годы жизни. За тебя дают много. Очень.

Как интересно…

– Жизни в прямом смысле?

Монстр медленно кивнул.

– Все любопытнее и любопытнее… – пробормотала задумчиво. – И… кто приказал тебе стать моей защитой?

В ответ существо вдруг резко взглянуло в сторону, но затем словно опомнившись, выпалило:

– Никто.

Но поздно, я уже смотрела на тот куст, куда невольно взглянул монстр, и от того, что я увидела… мир пошатнулся.

Пусть всего на мгновение, а потом он исчез, но я увидела… Массивную фигуру мужчины, с такими родными светло-алыми радужками глаз…

И я тяжело осела на гравий, тяжело дыша и чувствуя, как по щекам побежали слезы.

– Дева? Дева, что это ты? Не умирай тут. Я же ближе подойти не могу, на тебе стоит мощная защита теневого мага, того который не издох, к сожалению. Не умирай, говорю. Хочешь, я тебе эликсир кину? Хотя зашибу, наверное, ты как тростиночка. Но могу постараться и не зашибить.

Бросать что-либо не пришлось, я окончательно повалилась на дорожку, теряя сознание.

Тишина. Такая пустая, мрачная, давящая тишина…

Глаза открывать не хотелось, отчаянно не хотелось, но я все же открыла.

За окном была ночь, но судя по кромешной мгле, дело к утру двигалось – самое темное время ведь всегда перед рассветом.

В моей спальне тускло горел светильник. Не слышно было ни шагов Даны, ни шагов Грифа. Но повернув голову, я увидела его.

Магистр Штормхейд сидел на стуле, рядом с моей кроватью, уставший, мрачный, напряженный…

– Мне следует извиниться перед вами, – я осторожно села на постели. – Но прежде, я бы хотела узнать о судьбе Грифа.

– Он сильный маг, – холодно ответил Штормхейд, – он справился с нападением и вовремя поставил меня в известность о произошедшем.

– А кто напал? – помедлив, тихо спросила.

Однако в ответ раздалось:

– Ты хочешь поговорить только об этом?

«Ты»… многозначительно.

Что ж, я столь же многозначительно промолчала.

Криво усмехнувшись, Штормхейд заговорил о неизбежном:

– Я не могу сказать, что мне жаль. Хотел бы, но не могу. Но я должен попросить прощения за то, что случилось в моем кабинете. Я сорвался, я пожелал чужую женщину… девушку, слишком юную для моего внимания. Не могу объяснить свое поведение, и не могу оправдать его ничем.

Мне хотелось было сказать, что это отчасти моя вина, но он не дал сказать и слова:

– Это целиком и полностью моя вина. Я почувствовал влечение, едва увидел тебя там, возле кареты, старательно делающую вид, что ты до смерти напугана, лишена ума и неимоверно пустоголова. Эта маска слетела едва появились мерки и ты оказалась рядом со мной, мгновенно считав окружающую обстановку и оценив, рядом с кем в этой ситуации безопасно.

Тяжелый вздох.

– Когда ты оказалась рядом, влечение стало сильнее, но я списал это на интерес – интересно было наблюдать за твоей игрой. И я не сразу осознал, что интерес выходит за пределы простого любопытства. Я понял это в тот момент, когда ты спряталась за моей спиной, избегая даже взгляда Ивора… Это и стало причиной моих резких слов.

Вот значит как…

А я приняла все за чистую монету, и решила, что он с самого начала только притворялся заботливым.

– Мне не следовало приходить утром, – продолжил Штормхейд, – не следовало вступать в твою игру, и реагировать на откровенный флирт, после того, как всю ночь в моих коротких рваных снах и бесконечно в моих мыслях была только ты, и тепло твоего тела у меня на руках. Следовало остановиться.

Еще одна горькая усмешка и тихое:

– Тяжело было удержаться, и не отправиться за тобой в трапезную. Тяжело было оставаться на лекции, когда я понял что ты не придешь, но еще тяжелее оказалось увидеть тебя, когда ты вошла.

Взгляд на меня и вопрос:

– И как тебе исповедь сломленного мужчины?

Не особо реагируя на все его слова, я спросила:

– Что произошло, лорд Штормхейд?

Он чуть приподнял бровь.

– Я понимаю страсть, – продолжила спокойно, – я действительно вела себя недостойно, и не понимала в принципе, с чем имею дело.

– Да… жаль, что этого сразу не понял я.

– Вы о чем? – тут я уже ничего не поняла.

– О твоем поведении, – магистр тяжело поднялся и прошел к окну, своей массивной фигурой заслоняя его внушительную часть. – Знаешь, девушки, не понимающие что такое мужчины и их потребности, ведут себя как наивный котенок – играются, заигрываются, трогают лапкой, дерзко прикусывают… и не осознают, что будят дремлющего зверя.

Я все еще ничего не понимала, но мне слишком не понравилось то ощущение, что я испытала в его кабинете, и то понимание,