Академия Теней - Елена Звездная

А с другой стороны, менее всего я желала бы стать женой Ивора, я просто физически не вынесла бы его прикосновений, с Рейвеном все было… иначе. Всего после нескольких часов с момента знакомства, я уже целиком и полностью доверилась ему… Напрасно, конечно, но факт. И если так вспомнить, я с первого взгляда, подсознательно ощущала, что он меня защитит… Доощущалась.

– И что вы собираетесь делать дальше? – прямо спросила я.

Он повернулся от окна и посмотрел на меня. Тяжелый, очень странный взгляд того, кто видел во мне что-то неимоверное и мало мне понятное.

– То, что ты использовала против меня в холле академии. Что это было?

Ушел от темы.

– Защитный артефакт рода Рагнаэр. Дядя Гриэр подарил мне его на шестилетие.

– Этот вернешь Ивору, я дам тебе свой.

Ну… начинается.

– Это мой! – с нажимом произнесла я. – В артефакт интегрировано мое малое переговорное устройство, и с его помощью я веду дела. Ваши собственнические замашки лучше забудьте. Несомненно, вы лучший вариант, нежели Ивор Рагнаэр, однако учитывая пережитую в прошлом личную трагедию, вы, вероятнее всего, обжегшись на молоке, будете… В общем, вы меня поняли. Я же прекрасно понимаю вас, но понимание не означает принятия. И я скажу прямо – я сделаю все, чтобы сохранить свою свободу, в том числе и от вас.

Штормхейд медленно выпрямился. Его фигура казалась застывшей, точно высеченной из темного камня, но я чувствовала, какое напряжение скрыто в развороте его широких плеч. Он не стал нависать надо мной или угрожать, как Ивор, напротив – демонстративно отошел на шаг, словно давал мне больше пространства.

– Свобода… – повторил он тихо, и в его голосе прозвучала не злость, а тихая, едва уловимая печаль. – Красивое слово. Я и забыл, как оно звучит из уст того, кто в него еще верит.

Магистр снова взглянул на меня, и на этот раз его ироничная улыбка казалось, отражала иронию над самим собой.

– Ты права, Сейди. Но я не просто обжегся на молоке – я сгорел в свое время дотла. И менее всего я хочу не просто испытать это снова, а сдохнуть. Потому что Ингрид не вызывала во мне и десятую часть тех чувств, что я испытываю к тебе.

Пауза и я все же спросила:

– Почему?

Он опустил взгляд, и ответил:

– Не знаю. Не знаю и не могу понять. Никогда не испытывал ничего подобного, и даже не знал, что способен на столь сильное чувство.

А затем Рейвен вновь посмотрел на меня, и я вздрогнула, посмотрев в его глаза. В них не было привычного холода или иронии. Там бушевало темное, первобытное пламя, которое он больше не пытался гасить. Это была жажда самой сути, признание души, которая внезапно обрела свою недостающую часть и теперь сходила с ума от осознания, как легко ее потерять. Но вместе с тем он смотрел на меня с такой невыносимой, оголенной нежностью, что у меня перехватило дыхание.

– Я обещал быть твоей защитой, – прошептал он, и в его взгляде мелькнула тень той боли, которую он носил в себе годами. – Но сейчас, похоже, я сам – твоя самая большая угроза.

Похоже что так…

– А вы осознаете, что пугаете меня? – тихо спросила.

– А ты осознавала что творишь, когда была в моем кабинете? – жесткий вопрос.

Он медленно сократил расстояние. Воздух между нами стал горячим, густым, пропитанным ароматом горького шоколада и надвигающейся грозы. Рейвен остановился в шаге от постели, и его высокий силуэт накрыл меня тенью, властной и в то же время оберегающей.

– Осознавала ли ты? – повторил он, глухо, едва разжимая губы, и в этом низком звуке звучала угроза. – Когда дразнила и откровенно соблазняла? Когда касалась меня, сама не понимая, какую лавину пробуждаешь?

– Нет… не совсем… и все же нет, – прошептала почти.

– Вот и я… не совсем.

Выпрямился, более не нависая надо мной.

– Никогда раньше я не чувствовал этой жажды, – произнес он, и в его голосе прорезалась едва заметная вибрация. – И там, в кабинете, я понял – я не хочу тебя защищать. Я хочу обладать тобой. Хочешь знать, что я осознаю? Я осознаю, что пропал. Что точка невозврата осталась далеко позади, в тот момент, когда я впервые взял тебя на руки.

Было страшновато, но я ухватилась за последнюю фразу.

– То есть, ваша точка невозврата случилась еще там, едва вы подняли меня на руки? Выходит, за мной нет никакой вины.

– Ммм? – протянул он, вновь со столь характерной для него иронией. – Только ответь мне, пожалуйста, а кто сам прыгнул ко мне на руки? Точнее – сама.

Мда, неприятненько.

Нет, на самих руках было очень даже ничего, но меня вот какой вопрос беспокоил:

– Магистр Штормхейд, а не могли бы вы сообщить мне, сколько там стен у вашего родового поместья?

А он не ответил. Постоял, глядя на меня сверху вниз, сложил руки на могучей груди и… и не ответил. Вообще.

– Не выходи больше по ночам без меня, – произнес совершенно спокойно. – Случившееся нападение было… внушительным. Ты не пострадала бы в любом случае, а вот по поводу остальных обучающихся в академии адептов я не уверен. Твоя помолвка с Ивором Рагнаэром аннулирована. С твоим отцом я поговорю сам. Еще тринадцать дней мы пробудем в академии, после ты лично узнаешь, сколько стен в моем родовом поместье.

– А хрен вам! – разозлилась я, да.

– Хочешь уехать прямо сейчас? – насмешливый вопрос.

Хочу обратно в сад, к тому самому кусту, и узнать, что случилось с Кейосом, но никогда и никому не скажу об этом.

– Хочу спать, я устала.

Он кивнул, оценив степень моей враждебности.

И направившись к выходу, бросил через плечо:

– Я пришлю Дану.

– Не нужно никого присылать! – почти на крик сорвалась. Но успокоилась и добавила:- Дане нужно спать, вы и так озаботили их пошивом платья на всю ночь. Имейте совесть, она не ваша рабыня, она такая же адептка, как и ваш любимый ученик.

Как же бесит все!

Я поднялась, чувствуя адское желание отпинать что-нибудь, или лучше кого-нибудь.