Всё начиналось с измены - Мари Соль

Это было так забавно! Я узнала много нового. К примеру, что вот эта полоска вдоль всего коридора, которая тянется по паркету, не просто царапина. Максим, будучи маленьким, возил на санках своих плюшевых зверей.

А вот тут его отпечаток ноги, когда он поранил её о разбитую вазу. А ковров нет потому, что их заливали, когда крыша потекла. А недавно коммунальные службы наконец-то сделали капитальный ремонт.

— А ещё…, - щурится он, — Это квартира с сюрпризом.

— С каким? — ухмыляюсь.

— Закрой глаза, — предлагает Максим.

— Ну, уж нет! — я ухожу в отказ.

— Закрой, закрой! Или ты боишься меня? — он бросает мне вызов. Вот же маленький гад!

— Ну, хорошо, — я закрываю, сцепляю руки в замок и стою, — Что дальше?

— А дальше, — он, обойдя меня сзади, берётся вести куда-то. Сигнализирует, когда впереди порожек, поворачивает меня, обдавая жаром своего дыхания и согревая мою спину своим крепким торсом.

— Ну, хватит! — прошу. На что Макс закрывает мне глаза ладонью. «Чтобы не подглядывала». Последняя преграда, и я ощущаю дуновение ветра. Ой, не к добру…

— Открывай! — говорит Макс и убирает ладонь от лица.

Я открываю глаза, и вижу перед собой соседний дом, и бездонную пропасть внизу. Цепляюсь за перилла. Благо, они здесь металлические.

— Боишься высоты? — шепчет.

— Где мы? — я оглядываюсь, и вижу, что мы на крыше. Балкончик его квартиры остался сбоку. От него сюда ведёт узкая лесенка.

— Это небеса, детка! — Макс силой отрывает мои руки от перилл и разводит их в стороны, — Не бойся, я держу тебя.

— А я и не боюсь, — говорю, а у самой аж поджилки трясутся…

Мы стоим, точно, как Ди Каприо и Кейт в «Титанике». Только впереди нас не море, а город. Море людей и машин.

— Уф! Ничего себе, — тихо шепчу.

— Классно же? — шепчет Максим мне на ухо, отчего по коже вниз расползаются мурашки, и ноги слабеют так сильно.

Он, словно чувствуя это, обхватывает мою талию своей рукой. И прижимает к себе, позволяя почувствовать силу своего тела.

— Я тут курю иногда, — опускается вместе со мной на покрытую рубероидом крышу.

— Ай! — грузно падаю я, стараясь не придавить его. Всё-таки, он меня недооценивает…

— Не ушиблась? — заботливо интересуется.

— Неа, — сажусь, подтянув под себя ноги.

Сегодня я в джинсах, так что не боюсь перепачкаться. Пуловер с коротким рукавчиком, оставляет открытыми руки немного над локтем и ниже. А пуговки в тон держат грудь.

Максим достаёт сигарету и предлагает мне пачку.

— Спасибо, я не курю, — отвечаю.

— Хорошие девочки, не курят и не пьют? — уточняет Максим, — Хотя… Насчёт второго я бы засомневался.

Я чувствую, как краснею. На самом деле, это Наташка меня напоила. Хотя, я хотела этого! Напиться до беспамятства. Бойтесь исполнения своих желаний, как говорится. Ну, у Натуси закалка. А я — профан.

— Я не пью, потому опьянела, — бросаю.

— Ну, я и говорю, хорошая девочка, — одобряет Максим, и вдруг добавляет так страстно, — Обожаю хороших девочек!

Я ещё больше краснею. «И сколько же их у тебя было?», — порываюсь спросить. Но держусь!

Макс улыбается, глядя на меня и уже закурив, произносит:

— Интересно, а почему так?

— Как?

— Ну, плохим парням нравятся хорошие девчонки, а хорошим — плохие?

Я пожимаю плечами:

— Противоположное притягивает, наверное, так.

— Есть такое, — кивает, — Только мне кажется, мы похожи больше, чем ты думаешь.

— Тебе кажется, — решаю поддеть.

Макс, набрав в рот табачного дыма, бросается на меня, валит на спину, и приникает к губам. Он выдыхает дым в меня, а я бьюсь под ним. Оттолкнув, поднимаюсь и кашляю.

— Фу! Господи! Кхе… Кхе… Ужасно! Кхе…

Мой взгляд испепеляет его.

— Зачем ты это сделал? — вопрошаю я сдавленно.

— Хотел рассердить тебя, — признаётся он честно.

— У тебя получилось! — я уже собираюсь подняться, как он говорит:

— Это квартира бабули. Я всё ремонт собирался в ней сделать, но… рука не поднимается.

Я продолжаю сидеть:

— А она… умерла?

— Да, — Макс кивает, — Пару лет назад её не стало.

— Ты был близок с ней? — проявляю участие.

Он снова кивает, задумчиво глядя перед собой:

— Она меня почти вырастила. Мама умерла, когда мне было всего десять лет. Отец тогда…, - Макс трёт свой затылок, — В общем, он тогда срок мотал! Ну, и я остался один. Если б не бабушка, то меня бы отдали в детдом.

— Ого! — от неожиданности я даже не знаю, что ещё сказать, — Мне так жаль.

— Да ладно, — бросает, — Проехали!

«Нет, не проехали», — хочу возразить. Расскажи мне ещё что-нибудь…

Но Максим уже встал и помогает мне подняться. Обратно я иду с открытыми глазами. И это, если честно, намного страшнее.

— Ты не боишься упасть? — говорю, когда мы уже внутри, в безопасности стен его квартиры.

— Нет! — произносит Максим, — У меня же есть крылья! Ты разве не знала?

Я поднимаю глаза к потолку. Вот опять, он дурачится…

Только Максим серьёзен. Даже слишком. Он, сняв футболку, подзывает меня к себе.

— Ты обещал! — возражаю.

— Иди, покажу, — просит.

Я подхожу нехотя. А он, повернувшись спиной, тычет куда-то пальцем:

— Вон там, на лопатках. Видишь?

После пары секунд, когда я напрягаю зрение, мне удаётся различить у него на коже малюсенькие татуировки. Вроде зачатков крыльев. А заодно рассмотреть того тигра, который смотрел на меня.

Я поддаюсь порыву и прикасаюсь пальцем к его морде. Вид его так завораживает, что я забываю, что трогаю плоть. Это Макс. И он вздрагивает, стоит мне прикоснуться к нему. А когда я одёргиваю руку, то уже поздно. Он обернулся лицом. И стоит, глядя мне прямо в глаза…

— Ирка, — шепчет.

Я машу головой, отступаю назад. А он ловит в объятия.

— Ирка, — ведёт носом по моей шее.

— Ты обещал, — молю я жалобно.

— Но ведь не клялся же, — шутливо замечает он.

— Так не честно, — упираюсь ладонями в грудь.

— Я такой, — шепчет он, — Я плохой.

«Ты хороший», — возражаю я мысленно. И почему-то никак не пытаюсь ему помешать, когда Максим склоняется и целует меня прямо в губы. Мозг забыл, а вот тело помнит, видимо? Потому, что я подаюсь ему навстречу и цепляюсь за его шею рукой.

Он подхватывает меня за талию, вынуждая попятится, и валит на диван. Сам падает сверху. Мы лежим и порывисто дышим. Он на мне, наши ноги сплелись.

«Что я делаю», — мысль эта не поддаётся анализу. И быстро растворяется в потоке эмоций, которые мне дарит горячий и требовательный рот Максима, его жадные руки. И его неистовое желание