Аркадия - Эрин Дум

"Она все намазала на него в канун Нового года"» Другой голос. "Конечно, она сделала это!»

"Господи, Себ ... ему девятнадцать"»

"Ну и что? Ты видел ее сиськи?»

Я отступил к стене. Я положил ящик на землю и увидел, что его руки незаметно дрожат. Я чувствовала себя смущенной собой: всегда была сильной, всегда жесткой против мира. Почему я теперь заботился о том, что они говорили обо мне?

Я услышал, как Себастьян рассмеялся вместе с остальными.

"Да, он влюблен", - дразнили его. Сухой шум заставил меня понять, что он похлопал своего коллегу по плечу.

Однако внезапно они прервались, и я не понял, почему. Я уставился в небытие, когда вдруг услышал легкие щелчки языка, прерывающие тишину: это было похоже на снисходительное предупреждение родителя перед ложью ребенка.

Растерянная, со свистящими ушами, я наклонилась вперед. Я выглянула из окна, чтобы увидеть их всех, устремив взгляд на нижнюю часть раздевалки. И тут же...

Нет, - закричало мое сердце.

Андрас. Он стоял спиной к ней, его широкая обнаженная спина торчала на фоне металла шкафов. У него была рубашка

она облокотилась на шею и намеревалась пристегнуть ремень. При каждом движении мышцы рук сжимались, энергично.

Я почувствовал, что умираю от мысли, что он услышал эти разговоры.

"Есть ли проблемы?"- спросил его Себастьян. Я была уверена, что она ненавидит его до смерти.

- О, никто, - ответила она голосом, который хотел только развлечься, но получился колючим. "Я просто подумал ... когда именно ты это сделаешьesattamente?»

Себастьян посмотрел на окружающих его парней, затем ухмыльнулся. "На самом деле я был слишком похмелен в тот вечер. Почему?- Он разжал веки и облизнул губы. "Тебе это нравится?»

Андрас обернулся, чтобы посмотреть на него, и с острой улыбкой спросил: «Что, если я скажу вам, что это так?»

Я перестал дышать.

Наступила тишина, и я была уверена, что услышала плохо.

"Если я скажу тебе, что она ... я думаю об этом?"он снова улыбнулся. "Это намного больше, чем мы с тобой... могли бы мы когда-нибудь заслужить?- Захлопнул шкафчик, подойдя к нему поближе. "Если бы я сказал вам, что когда он смотрит на меня, но действительно смотрит davveroна меня... это жизнь, которую я вижу в его черных глазах? У нее душа во взгляде, потому что это единственное, что они еще не оторвали от нее. Он бросает ее на тебя каждый раз, когда ты пересекаешь ее, и ты ... ты, черт возьми, чувствуешь, что существуешь только в этот момент. Больше ничего нет. Вы не знаете, но это одна из самых красивых вещей, которые вы когда-либо увидите. И если такая, как она, попросит тебя поцеловать ее, ты наклоняешь голову и даришь ей вселенную. Если она попросит тебя отдать ее, ты встанешь на колени и повинуешься. И если она попросит тебя полюбить ее, ты разорвешь себя на части, чтобы иметь что-то, что можно подарить этому темному очарованию, которое сияет внутри нее. И знаешь почему? Потому что несчастья существуют и шедевры существуют. И тогда есть те, кто является союзом обоих. А ты, мой дорогой Себастьян, можешь только мечтать о таком. Нет. Io Я мечтаю об этом. Ты продолжай пускать слюни".

Я уставился в пустоту с расстроенным выражением лица.

«И если ты еще раз так скажешь о ней, я избавлю тебя от этого дрянного члена, которым ты так гордишься».

Мне пришлось протянуть руку позади себя и прислониться к стене в поисках поддержки.

"Пошел ты!»

"Что, я коснулся обнаженного нерва?»

Себастьян рванулся вперед. Я даже понял, что это был градус и горячая голова, но его товарищи все же пытались остановить его, когда он набросился на него: на долю секунды Андрас видел, как он приближается, и все же он не пошевелился ни на миллиметр, когда он ударил его кулаком по челюсти.

"Какого хрена ты делаешь? Себ!"Крики других поднялись и взорвали мое сердце в каждом уголке тела.

К счастью, в этот момент кто-то просканировал меня, и я споткнулся в сторону. Сергей бросился на Себастьяна и дернул его; Зора вместе с другими сотрудниками, которых привлек шум, ворвалась в комнату, как разъяренная хищница.

"Что, черт возьми, здесь происходит?- прогремел он, видя, кто в этом замешан. Ей потребовалось немного времени, чтобы заметить пестрое лицо Андраса, обнаженную грудь и взъерошенные рыжие волосы. "Драка? Вы из Службы безопасности? Кто, черт возьми, начал?»

Андрас усмехнулся.

- Я, - сказал он.

Что? Но что он говорил?

Кроме его парней, которые стояли в упрямом молчании, все остальные смотрели на него с враждебностью, как будто не ожидали ничего другого.

Зора сверху смотрела на него глазами, посылающими вспышки.

«Хватит, - прошипел он с бешеным, электрическим спокойствием, понимая, что все наблюдают за сценой. Они всегда проявляли компактность, единую власть, распределенную в двух телах, как к лучшему, так и к худшему; но было ясно, что в тот момент ситуация была слишком серьезной, чтобы ее оправдать. "Это неприемлемо, вы перешли черту. Вы освобождены как минимум на неделю. Именно Сергей будет управлять охраной в ваше отсутствие. Я была ясна?»

Андрас затвердел челюсть в движении досады. Этот приказ, казалось, пронзил его кожу, и он, казалось, собирался отправить ее к черту. Однако в следующее мгновение его взгляд проскользнул мимо Зоры и скользнул по мне. Я покраснела и затаила дыхание. Он, казалось, понимал, что, если он согласится, он удержит меня еще дальше, и саркастическая улыбка сморщила его губы.

- По приказу... - пробормотал он шепотом, заставившим меня вздрогнуть.

"Сегодня вечером ты останешься, пока все не уйдут. Ты закроешь". Зора повернула каблуки и отошла.

Андрас пристально смотрел на нее из-под бровей, на приоткрытый рот, на язык, собирающий кровь в уголке губы, и не вздрагивал. Затем он перевел взгляд и увидел, что все наблюдают за ним. Большинство с выражением нетерпения и отвращения.

- Все прочь, - обратился Сергей к моим коллегам, размахивая руками, словно отгоняя голубей. Они двигались медленно, почти разочарованные тем, что шоу закончилось. Они обратились к Себастьяну с пониманием, как будто он стал жертвой несправедливости; к Андрасу, напротив, они проявили только отвращение.

И именно с раздирающей горечью я в ответ увидела, как он приподнял уголок рта.

Он не хотел, чтобы они знали, что он на самом деле защищал меня.

Вот он. Он снова