С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк

– Стоять! – сдержанно скомандовала я, скрестив руки на груди.

Он притормозил, оглянулся и расплылся в фальшивой улыбке:

– Да я просто забыл в столовой… Кхм…

– И теперь запамятовали, что забыли?

– Как-то из головы вылетело.

– Надо вернуться сюда, чтобы вспомнить, – подсказала я. – Проверенный способ.

– Вспомнил! – Он погрозил пальцем то ли мне, не купившейся на нескладную ложь, то ли дырявой памяти. – Канделябр!

– Канделябром, как понимаю, вы от меня собрались отбиваться? – вежливо уточнила я.

Тут за спиной открылась дверь, и в коридор выбрался Хэлл с денежным ларем в руках. Глядя на то, как он напрягался, складывалось впечатление, что бедняге вручили не пустую магическую шкатулку, а железный сейф.

– Смотрите-ка! – воскликнула с фальшивой радостью я. – Какая неожиданная встреча! Мы все свободны и стоим рядом с портретом. Удачный момент, чтобы перенести его в гостиную! Не считаете, господа?

– Я занят, – заявил Вернон.

– Чем?

– Поиском канделябра!

– Подождет, – уверила я. – Канделябр от вас, господин Вернон, совершенно точно никуда не убежит.

– А у меня руки заняты, – в свою очередь высказался Хэлл.

– Ничего, дорогой Хэллавин, давайте подержу! – воскликнула я, забрала из его рук шкатулку и, крякнув, едва не выронила себе на ногу.

Тяжесть оказалась внушительная, словно в денежный ларец прямиком из банка передали пяток золотых слитков. Я чуток его встряхнула, чтобы удостовериться, что внутри пусто.

Привлеченный громкими дебатами из кабинета показался и сам хозяин замка. Не понимаю, почему хваленая темная магия еще не заставила Фостена, начисто продувшего спор, лично прибить гвоздик к стене и повесить портрет юной супруги на стену в холостяцкой спальне. Возникало смутное подозрение, что в спорах заклятия работали только в одну сторону, и это не сторона колдуна.

– Что у вас происходит? – спросил он, обведя нашу компанию вопросительным взглядом.

– Мы занимаемся портретом, – немедленно сориентировалась я и пихнула тяжелый ларец ему в руки. – Отнесешь шкатулку ко мне в покои?

Не дожидаясь фирменного ледяного взгляда от хозяина, темный приспешник с дворецким шустро занялись громоздкой картиной.

– Поставим в гостиной, – потребовала я. – Хочу, чтобы слуги знали хозяйку в лицо.

– Да мы и так знаем, – уверил Вернон. – Уже запомнили.

– Господин Вернон, не с вашей памятью делать громкие заявления. Вы в потемках перепутали меня с покойной Луизой Мейн.

– Хозяин, давайте вернем портрет вашей супруги в кабинет? – не сдвинув этот самый портрет ни на миллиметр, бодренько предложил Хэлл.

– На то место, где он стоял прежде, – без мук совести заложил Вернон, что портрет оказался в коридоре не случайно, а по воле хозяина.

– Я просил перенести портрет в гостиную еще три дня назад. – От зловещей вкрадчивости, пропитавшей голос Фостена, спор мигом утих. – Несите. Хэллавин, потом не забудь поставить шкатулку в покоях госпожи Мейн.

Секретарь с дворецким хмуро переглянулись, приподняли портрет и, не произнося ни слова, потащили по коридору. Молчали они, правда, недолго. Едва хозяин перестал наблюдать и скрылся за дверью, грузчики принялись душевно собачиться.

– Да что ж он такой тяжелый? – жаловался Вернон, цедя слова сквозь сжатые от натуги зубы.

– Давай передохнем, – простонал секретарь. – У нас еще две лестницы впереди!

С грохотом они опустили портрет на пол, не преодолев половины коридора. Передохнули, окинули меня ненавидящими взглядами и снова перенесли на пару шагов. Я помалкивала и держала ценные советы при себе, хотя очень хотелось высказаться. Пока они с чувством роняли картину, от рамы отскочила золотая завитушка, оставив после себя заметную червоточинку.

Кое-как мы доскреблись до невысокой, но довольно крутой лестницы, ведущей в замковый холл. Ругаясь на чем свет стоит и выражения выбирая весьма условно, они принялись спускать портрет по ступенькам.

– Держи крепче! – хрипел Хэлл, осторожно перебирая ногами.

Тут Вернон странно дернулся и, крякнув, замер.

– Все… – тихо объявил он.

– Что? – не поняла я.

– Поясницу прострелило, – зеленея на глазах, сдавленно выдохнул дворецкий и выпустил раму из рук.

Хэллавин честно попытался остановить скольжение громадины, но та набрала скорость. Грозясь погрести секретаря под собой, она поехала вниз. Бедняга только успел отскочить, когда с оглушительным грохотом портрет слетел в холл, хлопнулся на пол и от удара лишился рамы. В разные стороны брызнули щепы. Воцарилась ошарашенная тишина.

В воздухе кружило облако пыли, а нарисованная Ивонна все тем же томным взглядом теперь смотрела на потолок.

– Не донесли, – прокомментировала я, складывая руки на груди.

– Мы можем заказать новый портрет, – внезапно проговорил Хэлл с неприсущим ему энтузиазмом. – Размером поменьше.

– Но этот все равно придется убрать.

– Простите, господа! – внезапно прозвучал в холле осторожный голос.

Мы с секретарем удивленно повернулись. Дворецкий тоже попытался посмотреть, но только болезненно охнул.

Возле закрытых входных дверей мялись две заметно испуганные женщины в соломенных шляпках. Возле их ног стояли маленькие дорожные сундучки. Кажется, неожиданные гостьи хотели подхватить эти самые сундучки и немедленно сбежать из страшного места, где с лестниц слетают огромные портреты.

– Светлого утра! – поздоровалась одна, по виду чуть старше, лет тридцати. – Нам бы поговорить с госпожой Мейн. Мы по поводу работы.

– Вас прислала мадам Вайри? – уточнила я.

– Мы по объявлению! – быстро проговорила незнакомка и продемонстрировала сложенный газетный листок. – В газете было написано, что в замок набирают прислугу. У нас и рекомендательные письма с собой!

– Чудесно, – улыбнулась я.

Да просто лучше не придумаешь, будем честны! В Рокнест приехали долгожданные горничные и с порога попали в эпицентр картинного апокалипсиса. Надеюсь, нам повезло и они успели отпустить извозчика.

– Так где нам найти госпожу Мейн? – совсем осмелела будущая помощница по хозяйству.

– Вы с ней говорите, – обходя застывшего столбом Хэллавина, объявила я. – Проходите, дамы, не тушуйтесь. Считайте, что вы уже приняты!

Следующие дни в замок приезжали люди. Они текли тонким ручейком. Одни оставались, другие отправлялись восвояси. Встречал народ огромный портрет новой госпожи Мейн, прислоненный к стене в холле… Не знаю, чем он пугал вновь прибывших, возможно, размерами, но некоторые отсеивались еще на пороге.

Рокнест начал постепенно оживать, чистил перышки и отряхивал мохнатый слой пыли. В залах и комнатах засияли окна и запахло свежестью, а не старым чердаком.

Фостен следил за изменениями с доброй долей скепсиса. Когда за ужином тележку с едой вкатил незнакомый лакей и принялся церемониально представляться, с опаской поглядывая на страшного темного мага с дурной славой, тот кивнул и любезно уточнил, когда слуга собирается сбежать. Ей-богу, чуть не швырнула в колдунскую физиономию салфеткой. Видно же, что человек храбрится на последние, а он ведет себя как… Ну как злой колдун! На следующий день, что не удивляло, этот лакей действительно