Игра желаний: Преданность - Хейзел Райли

начинают беззвучно повторять слова, а тело отдается музыке, я вижу настоящую Дейзи. Её губы синхронизированы с голосом певца, ни на долю секунды не опережая и не отставая от него.

Когда она запрокидывает голову и медленно, в ритм, вращает шеей, её тело расслабляется, сбрасывая неловкость от того, что приходится делать всё это перед своим охранником. Каждое движение становится энергичнее и точнее предыдущего, и ни одно не выбивается из такта.

Дейзи танцует с закрытыми глазами, не заботясь о том, что при определенных движениях юбка задирается, открывая мне вид на голубое кружево её трусиков. Она даже скидывает туфли на каблуках, оставаясь босой. Она скользит по полу с такой грацией, что кажется уже не плотской, а созданной из воздуха.

Из воздуха и моего желания коснуться её.

То, как она танцует, одурманивает. Одурманивает до такой степени, что я хотел бы стать полом, на который она опирается. Хотел бы стать воздухом, который её окружает, которым она дышит, который входит в неё, веет в её волосах, проникает под юбку платья и забирается в вырез. Хотел бы стать самими словами песни, которую она с таким упоением напевает вполголоса. Хотел бы стать музыкой, заставляющей её двигать бедрами с такой страстью. Хотел бы стать даже платьем на её теле, чтобы просто приклеиться к её коже.

Будто прочитав мои мысли, она впивается в меня взглядом — взглядом хищника, нашедшего свою добычу. Она приближается, шаг за шагом, едва касаясь пола кончиками пальцев ног. Я слишком часто сканирую взглядом длину её загорелых ног.

Она наклоняется в сторону, и от этого движения платье задирается так сильно, что я вижу изгиб её ягодицы. Она отворачивается, оказываясь ко мне спиной, но поправляет платье слишком поздно.

Я едва не давлюсь слюной и, чтобы она этого не заметила, чуть не задыхаюсь здесь, сидя в кресле как дебил. Устремляю взгляд в потолок, пытаясь успокоиться.

— Ты ведь хочешь коснуться меня, Тимос?

Её голос певучий, низкий и сладкий. Но он не дает ощущения невинной ласки. Это царапина на спине. Это её ногти, впившиеся в мою кожу.

Я с трудом выдыхаю. — Я хотел коснуться тебя с первого мгновения, как увидел, Дейзи, — признаюсь я. — Это был удар молнии. Мгновенное физическое влечение.

Она нависает надо мной. — Значит, ты такой же, как все остальные, кто видит во мне только внешность.

Я пригвождаю её взглядом, и внезапная ярость заставляет её отпрянуть на несколько сантиметров. — Нет, Дейзи. Потому что если бы мне предложили выбирать… я бы предпочел никогда не иметь возможности тебя коснуться, но вечно смотреть на тебя, пока ты сидишь на балконе и завтракаешь с книгой под носом. Вот этот момент меня… — я сглатываю. — Меня совершенно сводит с ума.

Её щеки заливает румянец. И я ухмыляюсь, радуясь, что контроль наконец-то вернулся ко мне.

Без предупреждения она упирается коленом в сиденье кресла рядом с моим бедром. Я тут же сдвигаю ноги, освобождая ей место, и она забирается на меня второй ногой. Теперь она сидит на мне верхом, стараясь, однако, не касаться моего паха. Она упирается коленями в кресло, а руками держится за края спинки, прямо возле моей головы.

Всё её тело здесь. Передо мной. Совсем рядом. А я не могу к ней прикоснуться — разве что взглядом.

— Тогда коснись меня, Тимос, — приказывает она, задыхаясь.

— Я проиграю, — напоминаю я. Тем не менее моя рука дергается и оказывается совсем рядом с её правым бедром. Кончики пальцев едва не касаются кожи.

— Я знаю. Но я хочу, чтобы ты коснулся меня, — признается она, и её глаза снова находят мои, зажимая их в смертельную хватку.

Я снова чуть не давлюсь слюной.

Сжимаю руки в кулаки. Глубоко вдыхаю и смотрю только на её пах, едва прикрытый мягкой тканью платьица. Разжимаю кулаки и собираюсь дотронуться до неё.

— Ты мой телохранитель. — Её тон меняется, она поддразнивает, но и укоряет меня. — Тебе нельзя меня трогать, помнишь?

Она права. И всё же она не единственная умная в этой комнате. Пусть её мозги светят ярче моих, у меня тоже есть свои козыри.

— Но ты можешь сама коснуться себя так, будто это делаю я, — шепчу я ей. — Тебе нужно только следовать моим указаниям и делать то, что я скажу, Дейзи.

Я отчетливо вижу дрожь в её бедрах. От неожиданности она едва не теряет равновесие. Она крепче вцепляется руками в спинку кресла и кивает.

— И что мне делать?

Я указываю на неё. — Первым делом сними эти крошечные кружевные трусики. Немедленно.

Жду, что она приподнимется, чтобы стянуть их, но у Афродиты другие планы. Она запускает руку под платье и тянет, пока не раздается звук рвущейся ткани. Она повторяет то же самое с другой стороны, и её слипы падают мне на ноги. Она разорвала завязки стрингов вместо того, чтобы снять их. И теперь этот клочок голубой ткани лежит на моих брюках.

У меня отвисает челюсть. Нет сил её закрыть.

— Дальше? — подгоняет она нетерпеливо.

Я сохраняю спокойствие. Или хотя бы пытаюсь создать видимость, надеясь, что получится. — Спусти вырез и обнажи грудь.

Ожидаю, что она заколеблется, начнет протестовать, но вместо этого она смотрит на меня с таким вожделением, что у меня перехватывает дыхание. Неужели она чувствует то же физическое влечение ко мне, что и я к ней?

Афродита стягивает платье, и её упругая грудь мгновенно оказывается на виду, вызывая у меня такое головокружение, какого я никогда не испытывал. Я жадно впитываю образ её груди, навсегда запечатлевая его в памяти. Возможно, это первый и последний раз, когда я это вижу.

— Смочи подушечки большого и указательного пальцев слюной, — приказываю я. — И начни ласкать соски, Дейзи.

Несмотря на попытку казаться непоколебимой, на мгновение она медлит.

Я улыбаюсь, без тени веселья. — Что такое? Слишком много для тебя?

Она выгибает брови. — Напротив, слишком мало. — Она придвигается ближе. Её грудь почти касается моей. — Я бы предпочла смочить их твоей слюной.

Боже.

Афродита ждет моего ответа или хотя бы какой-то реакции. Я не хочу давать ей фору, хотя, как бы я ни притворялся, я точно знаю: в нашей дуэли проигравшим всегда буду я. И мне плевать.

Уж конечно, я не стану говорить ей, что это прикосновение нарушит правила игры. Если это единственное, что я могу получить, пусть и обманным путем, я не откажусь.

Я открываю рот и высовываю кончик языка. Афродита убирает одну руку и подушечками пальцев сначала обводит контур моей