Девочка авторитета - Ая Кучер

— Что вылупилась?! — Отец еле произносит слова. Но его тон заставляет напрячься.

Я не знаю, как себя вести. Мне просто страшно. Я не могу закрыть дверь и спрятаться в своей комнате, потому что отец так её и не подчинил. Дверь снята с петель. А я не смогу её сдвинуть с места.

Не нахожу ничего лучше, чем просто отвести взгляд. Потупить его в пол. лучше так, чем вступать с ним в диалог. Но отца это не устраивает.

Он делает несколько шагов и падает на пол. После произносит плохие слова и пытается подняться.

— Такая же как и твоя мать! Она всегда была бесполезной и родила такую же!

Вздрагиваю, потому что он снова падает с громким гулом на пол. Опять кричит.

— С тебя никакого толку! Глаза свои выпучиваешь и заикаешься! Даже милостыню просить не отправишь. К такой никто не подойдёт. Все шарахаться будут! Пошла вон отсюда! Не раздражай меня!

Он пытается попасть в меня ботинком, но тот падает ему на голову, и отец начинает орать ещё сильнее.

А я как будто от шока отхожу и срываюсь с места. Несусь к дому Златы. К подруге, которая меня поймёт и успокоит.

— Алиса, — раздаётся знакомый голос. Обволакивает.

Но я всё-ранво убегаю. Стараюсь перебирать ногами быстрее. Мне страшно. Обидно. Я хочу в тишину. Хочу спрятать в чулане у Златы. Накрыть голову руками и сильно-сильно зажмуриться.

Мне холодно. На улице ужасный ветер. Я не могу бежать быстро. От этого начинается истерика. Я дрожу всем телом и плачу.

— Малая, блядь!

Голос врывается в сознание. Очень знакомый. От него веет безопасностью и спокойствием.

А после меня окутывает как будто волной жара. Всё тело согревается.

— Малая, проснись, — снова его голос. Я всхлипываю, в последний раз вырваться пытаюсь. Как будто осознаю, что у меня не получится и глаза открываю.

Я не сразу осознаю, что мне сон снился. И то, что я сейчас проснулась и в реальность вернулась.

Я всё ещё мелко дрожу, хотя даром всё тело обдаёт. Я упираюсь спиной во что-то горячее и твёрдое.

— Вдыхай глубоко, — голос Камиля хрипит на ухо. Он обнимает меня сильнее. Не отпускает. Не даёт даже пошевелиться, — давай малая, у тебя паника, вдыхай глубоко и выдыхай.

Я подчиняюсь, делаю ка кон говорит. Сердце бешено в груди колотится.

— Ещё раз. Давай.

Я снова подчиняюсь. Вдыхаю и выдыхаю до тех пор, копа спазм не отпускает. Пока горло не перестаёт сжимать, а тело, наконец, расслабляется.

Я наконец-то сильно выдыхаю и зажмуриваюсь.

— И после этого ты хочешь сказать, что эту мразь не стоит трогать?

Хрипит мне на ухо.

— Камиль.....

— Ты кричала и просила его, чтобы он не выгонял тебя. На улице холодно, а тебе страшно. А после ты говорила, что ты будешь полезной, что ты будешь лучше матери.

В его слово столько ярости, а я сжимаю пальцами его руку, которую обхватывает меня за талию и плотно к нему прижимает.

— У меня было плохое детство, — произношу тихонько, — но разве я буду лучше его, если буду вот так решать проблемы? Я не хочу быть плохим человеком.

— Ты и не будешь, моя карма давно испорчена, и я могу себе позволить...

Я разворачиваюсь к Дикому лицом. Мы смотрим друг другу в глаза.

Провожу пальчиками по его щеке. Щетина приятно покалывает кожу.

— Не говори о себе так, Камиль. Ты хороший человек, я чувствую это. Знаю. И чтобы ты не сказал, ты не сможешь меня переубедить. Он уже не изменится, тебе не нужно пачкать об него руки.

— Малая, — хрипит.

— Тс-с-с-с-с, — пальчиком к его губам прикасаюсь, — я не хочу о нём говорить. Мне холодно, Камиль, согрей меня, пожалуйста...

И сама к его губам своими прикасаюсь. Первая шаг делаю.

Глава 30

Мне кажется, что этот холод — где-то очень глубоко внутри. И не достать, не согреться. Но Камиль рядом.

У него горячая кожа, и взгляд не такой колючий как обычно. И я тянусь к нему, словно к спасению. Будто только в руках себя защищённой чувствую.

Я целую его, наплевав на то, что первые секунды ответа нет. Мне это нужно. Так сильно нужно.

Сознание наполовину в том кошмаре осталось. И мне нужно что-то реально, чтобы заземлиться. Почувствовать себя хорошо.

Дикий не долго бездействует. Толкается языком между моих губ, напирает. Щедро делится своим жаром и вкусом.

Я ощущаю, как одна дрожь другой сменяется. Переходит в лёгкие покалывания по коже от того, как щетина о мою щеку трётся.

Камиль к себе резко притягивает. В волосы запускает ладонь, тянет их, накручивает. В затылке тянет, а отдаёт в низ живота.

Мужчина наваливается, вдавливая меня в матрас. Нагло лапает. Я с ума схожу от его прикосновений. Неожиданных, непредсказуемых.

Мягко ведёт по талии. Сжимает бедро. Обхватывает сосок, тянет.

И продолжает целовать, чтобы я окончательно потеряла крупицы дыхания. Забылась в красочных ощущениях.

В это мгновение мне становится плевать. Что мы в больнице. Где-то там персонал ходит. За стенами другие пациенты.

На всё плевать, когда Камиль прикусывает кожу на моей шее. Втягивает, пока я шипеть не начну, а после целует в то же место.

Кожа горит, отголоски пикантной боли врезаются под рёбрами.

— Малая, ты если решила на нежность развести, то со мной не получится. Я не такой. Розовых соплей не будет.

— А разве я говорила, что они мне нужны?

Мой голос хрипит. От кошмара и возбуждения. Всё сплетается. Огоньки в крови выжигают всё плохое.

Я не надеюсь на нежность от Камиля. Но знаю, что плохо или больно он не сделает. Чувствую это в том, что любая его хватка — на грани допустимого.

Не переходит черту, не причиняет боли.

Лишь заставляет сердце частить, а эмоции вспыхивать пульсацией, доводя их до предела.

— Считай, разрешение на всё дала. Тормозить не буду.

Предупреждает, но я знала, на что шла. Или не знала? Всё так запуталось, что перед глазами калейдоскоп.

Я чувствую себя такой маленькой и потерянной… И только от того, что Камиль мою губу прикусывает — нахожу баланс.

Знаю точно, чего хочу. Этих прикосновений. Наглых, диких, несдержанных. Жадных и голодных.

У меня лёгкие сжимаются от нехватки кислорода, настолько долго и сильно мужчина целует.

Я знаю, что нельзя. Плохое-плохое решение. Но у меня стресс. А стресс — всегда плохие решения.

И такие желанные.

Камиль стягивает с меня одежду.