Острые углы треугольника - Ольга Ларгуз

— Мам, ну ты даешь! — шепчет Юра, и от его восхищенного взгляда мне хочется смеяться. Чувствую себя счастливой: мы справились с проблемой, и снова — без Димы. — Можно я к ребятам на пять минут загляну?

— Беги. Я подожду у машины.

Довольный ребенок, забыв о травме, срывается с места и исчезает за углом, а я неспешно выхожу из здания и иду на парковку. Хорошо! Солнышко светит, птички поют, у меня — отпуск, у ребенка — радость. Распахиваю дверь авто и падаю на водительское сиденье.

— Ира?

Как он оказался рядом? Я всего на миг закрыла глаза, когда он успел подойти?

— Что вы тут делаете? Зачем приехали? Какие — то проблемы?

Принимаю протянутую ладонь и выхожу из машины. Сейчас я на каблуках, но десять сантиметров не спасают ситуацию: Тихонов все такой же высокий. И горячий. Его тепло и запах обволакивают, кружат голову.

— Спасаем любимого тренера от гнева начальства, Юрий Николаевич.

— Не стоило…

— Мы с сыном решили иначе. Вы очень нужны команде…

— Ты… — тихо прилетает в ответ. — Можно на «ты», когда мы вдвоем?

— Можно, — киваю и внимательно разглядываю собеседника. Почему я сразу не заметила, что в его светлых волосах, особенно на висках, серебрится седина? Тихонов явно старше меня, просто находится в прекрасной физической форме. Глаза улыбаются, но в глубине затаились усталость и боль. Ладонь сама тянется к его широкой груди, вспоминая вчерашнее прикосновение в больничном коридоре. Черт! Это наваждение какое — то! Ира, возьми себя в руки! Прикусив губу, делаю маленький шаг назад. — Надеюсь, что теперь начальство тебя не тронет. Мы подписали отказ от претензий.

— Ира…

— Батя, мы тебя не отдадим, не мечтай! Ты нам очень нужен!

— Кто? — хрипло выдыхает, словно не верит собственным ушам.

— Мальчишки зовут тебя батей, — как же я хочу прикоснуться к его лицу, провести пальцем по тонким морщинкам, что разбежались из уголков глаз! — Не знал?

— Нет…

Ошарашен, это видно. Рядом с Тихоновым спокойно и надежно. Не удивлена, что пацаны влюбились в своего тренера. Быть отцом — сложно, стать авторитетом — еще сложнее, а сплотить вокруг себя группу своенравных подростков — непосильная задача для многих мужчин. Юрий Николаевич смог это сделать.

— Мама, я все. Можем ехать, — подлетает сын и замирает, увидев моего собеседника. — Здравствуйте.

— Здравствуй, Юра. Как твоя нога?

— Заживает. Я буду очень стараться, чтобы быстрее вернуться на лед!

— Хорошо. Команда ждет тебя, семнадцатый, — тренер кивает сыну, и тот скрывается в салоне авто. — Ира, я могу позвонить тебе? Или написать?

Я чувствую его неуверенность, даже робость, не могу отвести взгляда от темнеющих глаз, и отказать тоже не могу. Не хочу. Не буду.

— Да, конечно.

— Спасибо.

Возвращаюсь на водительское место, мужчина мягко захлопывает дверь и отходит в сторону. Тихо гудит двигатель, я выруливаю с парковки, и Солярис вливается в поток машин. В боковом зеркале вижу тренера. Его губы шевелятся, и я читаю: — Ты нам нужен.

Моя фраза. Это так.

Он. Нам. Нужен.

Ой, мамочки!

Башаров или Тихонов? На кого ставите?

=21=

— Мааам…

Ох уж это сыновье «мааам!»! Довольный котенок сидит рядом и чуть ли не мурлычет. Угроза для любимого тренера устранена, с пацанской души упал тяжелый камень, совесть успокоилась и уже не кошмарит хозяина.

— Спасибо тебе. Я не сообразил, что можно сделать, а ты так хитро все провернула… Парни меня не простили бы, да и я сам себя…

— Все в порядке, Юр. Всякое в жизни бывает. Хорошо, что есть такие люди, как Батя.

— А он тебе нравится?

— Кто?

— Ну мам… — кажется, ребенок на миг разочаровался в своей идеальной матери. — Я про Тихонова. Он классный, правда?

— Правда.

Краткость — сестра таланта. Не вдаюсь в подробности, потому что глаза сына сканируют меня слишком внимательно, считывая мимолетные эмоции.

— Отлично, — сопит довольный ежик и с головой погружается в телефон.

Что отлично? Почему и, главное, — что дальше? Кто бы знал…

Дорога домой всегда кажется короче. В чем фокус — понятия не имею. Может пространство искажается, ускоряя бег времени, или хорошее настроение тому причиной, но на парковке перед домом мы оказались слишком быстро.

— Мааам, — басит ребенок, тычет пальцем в лобовое стекло.

Вижу. Невозможно не заметить большой белый Мурано на полупустой площадке.

— Папа дома.

Давненько не виделись и не общались. Видимо, пришло время.

— Ира, где тебя носит? — не успели мы с сыном войти в квартиру, как пока еще муж обрушился с претензиями. Он стал похож на свекровь: ни тебе «привет», ни «как дела?». Яблочко к яблоньке прикатилось слишком близко, хотя совсем недавно все было иначе… — На сообщения не отвечаешь, трубку не берешь…

Я снимаю туфли, прохожу в гостиную и устраиваюсь в кресле, Юра останавливается у входной двери, привалившись спиной к косяку. Тринадцатилетний парень не сильно уступает своему отцу в росте, а в ширине плеч уже его догнал. В круговерти дней не замечаю, как растут и мужают мои мальчишки, но сейчас это бросается в глаза.

— Юра, почему мне не сообщили о твоей травме?

Дима уселся в центре дивана и переводит грозный взгляд с меня на сына. Неа, уже не работает. Он настроен слишком агрессивно, а мы с дитятком благодушны и довольны результатом поездки, чтобы отвечать на папино «гав!» и «рррр!».

— Между прочим, тебе первому звонили, — равнодушно бросает ребенок, но по прищуренным глазам я вижу, что мой нападающий медленно выпускает иголки. — Батя при мне три раза набирал, но ты все время был вне зоны доступа. Сам виноват…

Вот так… Прошло время, когда мальчик боялся и оправдывался. Сейчас он зеркалит агрессию отца и выкатывает встречное обвинение. Пока мужчины общаются, я достала из сумки телефон. Три пропущенных входящих и несколько сообщений от мужа прошли мимо: в спортивном лагере я отключила звук и вибрацию на телефоне и забыла вернуть его к жизни. Бывает, че уж. Слишком много эмоций навалилось.

— Что там у тебя? Иди, проверю!

Дима тянется к сыну, к его перевязанной ноге, но тот делает шаг назад.

— Там все нормально. Ни трещины, ни перелома. Обычный шов, нечего смотреть.

— Перевязку делали?

— А как же… — цедит сквозь зубы ребенок. — Каждый день делаем. Исполняю рекомендации врача.

Впервые вижу, как растерялся муж. Его авторитет подорван, ребенок обижен пренебрежением и необоснованным наездом. Своими вопросами Дима пытается вернуть управление ситуацией, но все — мимо.

— Это тренер виноват! — взрывается супруг, мгновенно увеличиваясь в размерах,