Спрятанный подарок - Аннетт К. Ларсен

Грейс ставила миски в шкаф.

— Ну, — с улыбкой сказала она, — как всё прошло?

Мой румянец вспыхнул с новой силой, ведь я испугалась, что она подглядывала и видела, как мы с Нико расставались.

— Что?

— Работа. Как работа? — уточнила она. — Дети владельца фермы прям маленькие дьяволята?

Я рассмеялась. И от облегчения, и от мысли о том, что дети Локвуда могут быть дьяволятами.

— Да уж, вряд ли, — ответила я, снимая тёплый плащ и шапку. — Они все очень послушные, хотя трёхлетка пока не уверена, что мне можно доверять, и из‑за этого возникают сложности.

— Но они хорошо к тебе относятся?

Я кивнула и достала из сумки шесть готовых шарфов.

— Знаю, это немного, но хоть что-то. Надеюсь, ты сможешь продать их на зимнем фестивале.

Она взяла шарфы, но посмотрела на меня с беспокойством, при этом нахмурив брови.

— Ты же знаешь, что тебе не обязательно вязать, пока ты на работе.

— Знаю, но я хочу помочь. — Мне хотелось, чтобы мой вклад был достаточным. Но вязать носки было сложнее всего, зато они приносили нам больше денег. А вот шарф мог сваять любой, кто владеет вязанием на самом примитивном уровне.

— Хорошо, спасибо. Любая мелочь нам в помощь.

Я поставила сумку и огляделась, а мой взгляд упал на небольшую стопку книг нашей матери на полке. Возможно, если постараться, я смогла бы разобрать некоторые слова, но я тут же отвергла эту мысль. Может, после того как я побольше потренируюсь, я и попытаюсь. А сейчас у меня нет времени на развлечения, ведь дома столько всего нужно успеть сделать.

Я нахмурилась, заметив отсутствие Лотти.

— Лотти сейчас с папой?

Грейс покачала головой, но подняла взгляд и осторожно улыбнулась.

— Она отправилась относить заказ миссис Уорнер.

— Миссис Уорнер теперь закупается у нас? Это отлично.

— Да. Шарлотта тоже была в восторге, когда я ей сказала.

Я вздохнула, и часть тревоги отпустила, когда я потянулась за фартуком.

— Это прекрасная новость. — Я огляделась, мысленно составляя список дел по уборке. Нужно было сразу приступить к ним, но сначала я обязана уделить внимание отцу. — Пойду поздороваюсь с папой.

— У него выдалось хорошее утро, — с улыбкой сказала Грейс. — Если тебе нужно с ним что‑то обсудить, то сейчас самое подходящее время.

Есть ли у меня что‑то, что я хотела бы обсудить с ним? После нескольких лет разлуки я перестала рассчитывать на отца как на источник советов, а после моего возвращения его болезнь превратила любые попытки спросить у него мнение в рискованное дело.

— Уверена, у нас будет приятный разговор, — успокоила я её и направилась к его двери. — Папа? — постучав, окликнула я.

Он не ответил и это было не в новинку. Иногда он просто не понимал, что нужно ответить. Но когда я распахнула дверь и огляделась, то никого не увидела.

Комната была пуста.

— Грейс? — позвала я, стараясь не поддаваться панике.

— Что?

— Папы нет в своей комнате, — сказала я, продолжая всматриваться в тени в надежде обнаружить его где-то спрятавшимся, хотя на самом деле спрятаться тут было негде.

За моей спиной всё замерло, а потом я услышала, как Грейс спешит ко мне. Она чуть не налетела на меня сзади, затем протиснулась мимо, откинула покрывала и заглянула под кровать, хотя мы обе знали, что папа слишком крупный, чтобы там прятаться.

— Когда ты в последний раз его видела? — спросила я.

— Эм… — Она прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. — Когда пришла забрать посуду после его завтрака. Я помыла её в дождевой бочке…

— То есть ты ненадолго выходила из дома? Он мог уйти в это время?

— Я не могу присматривать за ним каждую минуту, Аннабель! — резко бросила она, злясь и оправдываясь.

— Я тебя не виню, — ошеломлённо и с обидой возразила я. — Я просто пытаюсь понять, что произошло.

Она снова протиснулась мимо меня, а я последовала за ней, когда она выбежала из коттеджа, выкрикивая:

— Папа!

— Такое случалось раньше?

— Один раз, — ответила она, кружась и осматривая дорогу и деревья. — Но он стоял прямо за дверью. На самом деле он ни куда не уходил.

— Он же едва может стоять прямо. Как он мог уйти?

— Не знаю, — ответила она, вцепившись руками себе в волосы.

— Ты проверь у ручья. Я же пойду по дороге в сторону города.

Она не стала задавать вопросов, а просто побежала, и я сделала то же самое. Успев пройти всего несколько шагов, я услышала звон молота по наковальне, после чего резко остановилась и посмотрела в сторону кузницы. Пришлось прищуриться, чтобы разглядеть что-то в полумраке, но папа был там: кожаный фартук накинут на голову, но не завязан, а в руке его был молот.

— Грейс! — крикнула я. — Он здесь!

Я поспешила к кузнице, окружённой каменными стенами с трёх сторон, а с четвёртой — открытой. В воздухе снова разнёсся звон: папа опустил молот.

— Папа? — окликнула я, надеясь, что он прекратит свои попытки. В горне не было огня, а молот ударял прямо по наковальне. Я не понимала, что он пытается сделать. — Папа! — снова крикнула я, оказавшись всего в паре шагов от него.

Он, наконец, поднял взгляд, и я поразилась тому, насколько ясным был его взор.

— Аннабель.

— Да, папа, — с облегчением ответила я. По крайней мере, на нём было пальто. Стояла такая холодина, что я понимала, в следующем месяце пойдёт снег. — Что ты делаешь?

Он посмотрел на руку, в которой держал молот, затем глубоко вздохнул и опустил его.

— Пытаюсь быть полезным.

Глаза тут же защипало. Это говорила не его болезнь. Это был мой отец, человек, который когда-то был сильным и уверенным в себе, осознающий, до чего он опустился. Я подошла ближе и взяла его за руку, стараясь сдержать эмоции.

— Ты смог дойти сюда, значит, держишься достаточно твёрдо.

— Да, — сказал он, позволяя мне подвести его к скамейке, на которую он затем сел. — Только вот какой от этого толк.

— Зачем ты размахивал молотом?

Он кивнул в сторону наковальни.

— Я поставил на ней метку и пытался попасть по ней. — На его лице читалось полное отчаяние. — Ни разу не получилось. Даже разок. И дважды уронил молот. — Я смотрела, как ветер шевелит его седеющие волосы на лбу. — Это сводит с ума. Мужчина должен уметь обеспечивать своих дочерей. — Его подбородок дрожал от гнева.

Я с трудом сглотнула.

— Мы знаем, что ты бы обеспечивал, если бы мог.

Он положил руку на моё колено, и я почувствовала, как она дрожит.

— Быть доведённым до такого… — произнёс он,