Спрятанный подарок - Аннетт К. Ларсен

***

Мистер Александр Локвуд оказался приятным и уважительным человеком. Было очевидно, что он любит своих детей и искренне скорбит о смерти жены.

— Я благодарен, что вы согласились прийти, — сказал он, провожая меня наверх. — Я понимаю, что мне нужна помощь, но не знал, как найти человека, которому смогу доверять. Когда я увидел вас на рынке, просто решил рискнуть.

— Я искренне благодарна за эту работу.

Он провёл меня в детскую и познакомил с детьми. Когда он вошёл, они бросились к нему, болтая без умолку, но, увидев меня, замолчали и замкнулись.

После того как он объяснил детям, кто я и зачем здесь, он позволил экономке показать мне дом. Она провела меня в маленькую спальню, примыкающую к детской, которая теперь будет моей, а затем показала остальные помещения. Иногда я буду обедать с детьми, а иногда — со слугами, когда дети присоединяются к отцу за столом.

Уже в первый вечер стало ясно, что это хорошая работа. Но я не могла избавиться от чувства вины, разъедавшего душу. Мне хотелось, чтобы у моих сестёр была возможность жить в таком же комфорте и защищённости. И всё же мне снова пришлось их оставить. Я ненавидела мысль о том, что вместо меня здесь могла бы быть одна из них. Но я напомнила себе, что хотя бы так могу помочь, и сосредоточилась на том, чтобы познакомиться с детьми, за благополучие которых теперь несла ответственность.

За следующие две недели я привыкла к особенностям характера и предпочтениям детей. Младенец Бернард, которому не было и года, хотел только одного, чтобы его всё время держали на руках. Остальные трое приняли меня не так охотно.

Трёхлетняя Руби возмущалась моим присутствием и любила прятаться от меня. Часто мне приходилось оставлять заботу о маленькой Руби на её старших братьев и сестёр, ведь она не позволяла мне приблизиться.

Виолетте было почти пять. Она наблюдала за мной, когда я держала на коленях Бернарда, и, похоже, завидовала ему, но не настолько, чтобы самой подойти ко мне. Она позволяла мне кормить и одевать её и в целом была вежливой и послушной, но её глаза говорили, что ей хочется большего. Я была уверена: со временем она отбросит оборону и позволит мне дать ей ту ласку, которой она явно жаждала.

Артуру было шесть, и он, похоже, считал себя хозяином дома. Он оберегал себя, своих братьев и сестёр и даже отца. А ещё он твёрдо намеревался быть совершенно независимым. «Я могу сделать это сам» была его самая частая фраза, будь то чтение книги или надевание ботинок.

В данный момент речь шла о книге.

— Я умею читать, — сказал он, выпрямив спину и напряжённо поджав губы. Это выражение лица я уже успела хорошо изучить за последнюю неделю.

Я обрадовалась, что ему не нужна моя помощь с чтением, потому что помочь я бы всё равно не смогла. Я не умела читать. И это навело меня на мысль. Я села на пол рядом с ним.

— Хочешь узнать один секрет?

Его глаза метнулись ко мне и в них читалось любопытство.

— Какой секрет?

Я слегка наклонилась к нему и прошептала:

— Я не умею читать.

Эта новость привлекла его внимание, и он полностью повернулся ко мне.

— Не умеешь?

Я покачала головой.

— Большинство служанок, таких как я, никогда этому и не учились. Экономки и дворецкие умеют читать, потому что это нужно для их работы, а горничным же это не требуется.

Он наморщил лоб с очень взрослым выражением, и я заставила себя не улыбаться.

— Я могу тебя научить, — заявил он с внезапной решимостью.

Я была настолько потрясена его смелым предложением, что на глаза навернулись слёзы — пришлось моргнуть, чтобы их сдержать. Я быстро справилась с нахлынувшими чувствами и твёрдо кивнула.

— Ты выглядишь как отличный учитель, — сказала я.

Во мне вспыхнула отчаянная надежда. С тех пор как умерла мама, я сильно жалела, что не нашла времени научиться читать. Неужели этот маленький мальчик действительно даст мне такой шанс?

Это оказалось гениальным решением, причём скорее его, чем моим. Я думала, что эта идея даст ему повод довериться мне и подпустить ближе. Так и вышло, но его интерес к обучению меня не угасал, как я того опасалась. Он оказался терпеливым и настойчивым маленьким учителем. Если он не мог разобрать какое‑то слово, то просто заявлял, что спросит у отца и поделится ответом со мной на следующий день.

Артур постепенно теплел ко мне, а с течением времени и Виолетта всё ближе подходила. Ей было любопытно, почему я до сих пор не умею читать. Несколько раз она заглядывала к нам через плечо и произносила слово раньше, чем я успевала, явно гордясь собой и желая продемонстрировать свои скромные познания.

Я была в восторге, причём не только от прогресса в отношениях с детьми, но и оттого, что действительно училась читать. Пока недостаточно, чтобы с уверенностью заявить другому взрослому, что я умею, но я уже начинала складывать всё воедино. Я узнавала большинство букв, хотя некоторые всё ещё не задерживались в моей памяти.

Наступил конец октября и я провела на Ферме Спрингмилл уже три недели. Мы с детьми сидели на мягком ковре в детской, Артур ждал, пока я произнесу слово по слогам, и тут Виолетта снова подошла ближе.

— Хм, я не уверена насчёт этого слова. Виолетта, — сказала я, глядя на неё с пола и протягивая руку, чтобы вовлечь её в наш кружок. — Ты знаешь это слово?

Виолетта поразила меня тем, что шагнула вперёд и уселась прямо ко мне на колени, чтобы взять книгу в руки и рассмотреть слово.

Я на миг замерла, а затем осторожно обняла её маленькое тело. Она прильнула ко мне, прижалась теснее и положила голову мне на грудь.

Я ликовала и торжествовала. Нет ничего сравнимого с тем, чтобы завоевать доверие ребёнка. Теперь осталось лишь добиться доверия Руби.

Глава 10

Мистер Локвуд согласился предоставить мне те же выходные, что были у меня в Доме Фоулер, а именно каждое утро воскресенья и первый день каждого месяца.

Было первое ноября — мой первый выходной. Хотя я провела здесь чуть больше трёх недель, дети следовали за мной, как утята, пока я собирала сумку и направлялась к двери. Горничная остановила их на пороге, и они помахали мне на прощание. Правда, Руби делала