Фальшивая истинная для Злого Ёкая - Хэля Хармон

И когда я вернусь, больше не будет этих непонятных чувств внутри, исчезнет опасное влечение к высшему ёкаю. Я больше не увижу Азарея. Не увижу? Н-но…

— Мррррам… — знакомое мурлыканье раздалось из глубины комнаты.

Я вздрогнула, подняла голову.

На краю огромной кровати сидел господин Миуки. Его пушистый серебристый хвост медленно покачивался, а жёлтые глаза, полных нечеловеческой мудрости, светились в полумраке, как два маленьких фонарика.

— Господин Миуки! — я глубоко поклонилась божеству.

— Мрарм… Вижу, у тебя тут всё интереснее и интереснее. И какое любопытное предложение сделал змей… Что будешь делать, котлетка Ами? Мррр? Согласишься?..

Глава 14

Ами

Я растерялась…

Господин Миуки спрашивал меня о том, собираюсь ли я принять предложение Сейира, но я не знала, что ответить. Наоборот, я очень надеялась, что он мне подскажет!

— О, мудрейший из божеств, — я снова поклонилась, — прошу, подскажите мне верный ответ. Направьте. Поделитесь своей неземной мудростью! Что это за цветок? Что случится, если я использую его, как сказал Сейир? Я так запуталась…

Господин Миуки молчал. И когда я снова выпрямилась, оказалось, что он лениво потягивается на кровати. Одну лапку вытянул, вторую. А потом вовсе начал неспешно умываться. Серебристая шёрстка переливалась в свете лун, падающем из окна.

Я терпеливо ждала. И вот, наконец, божество посмотрело на меня жёлтыми глазами.

— Мррр… Непростой вопрос, колбаска. Ответ требует божественных сил. И за них ты должна расплатиться.

— Я готова, господин!

— Тогда… погладь меня, человечка. От кончиков ушей и до кончика хвоста, — промурлыкал он.

О! Это было огромной честью!

Я с радостью подошла к Миуки. Осторожно села рядом на кровать.

Мои пальцы, чуть дрожащие от благоговения, погрузились в невероятно мягкую шерсть. Я чесала божество за ушками, водила ладонями вдоль гибкой спины, чувствуя, как под пальцами вибрирует могучее, божественное мурлыкание.

Оно обволакивало меня, как тёплое одеяло, смывая часть тревог и страха. Миуки блаженно жмурился, и, казалось, что весь мир замер в это мгновение.

Наконец, он приоткрыл один янтарный глаз.

— Мррр… Да-а… вижу-вижу… непростой выбор. Но чтобы решить как лучше, ответь на вопрос, котлетка. Что ты предпочитаешь, бросаться в воду или искать брод?

— … а?

— Мурр, ну представь, — он качнул пушистым хвостом, — тебе надо перейти быструю реку. Ведь на другом берегу ждёт твоя сестра. И маленькие, милые котятки. Они все жалобно зовут тебя. Как ты будешь перебираться?

Я на мгновение задумалась.

— Ну… я прыгну и поплыву. Я ведь хорошо плаваю.

— А если течение опасное? А в воде острые камни? — в его голосе Миуки прозвучал намёк на укор.

— Всё равно! — с упрямством выдохнула я. — Я сильная. Я рискну. И уверена, всё будет в порядке!

— Вот предложение змея — это и есть “прыгну и поплыву”. А если откажешься… будешь много дней и ночей искать брод. Долгий путь. Очень долгий. В итоге ты его найдёшь, но… котятки и сестра будут грустить. Ведь долго тебя не увидят.

Сердце сжалось от тоски. Мысль о долгих днях и ночах вдали от дома была невыносима. Да ещё и с опасностью быть разоблачённой как “лже-истинная”!

— Нет! Я не хочу искать брод! — решила я.

— Тогда плыви, котлетка. Прыгай и греби лапками. Только будь осторожна. Мррр…

— Спасибо, господин. Но можно вопрос?

— Спрашивай.

— А что за котятки, о которых вы говорите?

— Ах это про… — но тут тело господина Миуки стало прозрачным и растворилось в воздухе, словно его и не было. Лишь лёгкое ощущение тепла на ладони напоминало о визите божества.

Что ж, про котяток я не узнала, но главное услышала.

И раз Миуки сказал, что так я быстрее всего встречусь с сестрой, то, значит, и думать тут нечего.

Решение принято.

Завтра. Завтра едва взойдёт солнце, я сделаю, как сказал Сейир.

Спрятав хрупкий цветок под подоконником, я переоделась в ночное кимоно и улеглась на огромное ложе. Накрылась простынёй. Сон не шёл. Мысли неспокойно крутились в голове.

Что если и правда получится сбежать? Тогда я больше никогда не увижу сурового лица Азарея… Его золотых глаз… Не почувствую прикосновения его хвоста и рук… — вызывало щемящую боль в груди. Я зажмурилась, пытаясь прогнать эти глупые чувства.

И тут… дверь в спальню бесшумно отворилась. Свет тонкой полосой упал из коридора в сумрачную спальню.

Азарей.

Я лежала спиной к входу, но в отражении мраморной колонны у окна увидела мощный силуэт атана. Услышала тихий щелчок хвоста. Сердце у меня сразу подпрыгнуло к горлу, заколотилось, но я постаралась дышать спокойнее, прикрыла глаза, притворяясь глубоко спящей.

Азарей приблизился к ложу. А потом… лёг рядом. Со спины.

Осторожно, словно боясь разбудить.

И прильнул к моей спине. Его мощная рука обвила мою талию, притягивая к горячему торсу. И мои плечи упёрлись в его грудь. Следом я почувствовала прохладное нежное к ноге — это его хвост обвил мою щиколотку. Мягко сжал её.

А потом атан замер. Как будто правда собрался так спать! Его дыхание — ровное и глубокое — обжигало мою шею.

И это было ужасно… ужасно приятно!

Такой обманчивой безопасностью, таким тёплым уютом веяло от этих объятий, что я едва не расплакалась. Здесь, в руках Азарея, мир снова казался простым и ясным… но это была иллюзия. На самом деле между нами стояла непреодолимая стена.

Истинность… И совершенно разное отношение друг к другу.

Я не хотела себя больше мучить. Я уже помогла ему. Вылечила. Нашла сбор трав, который поможет. Я имею право сделать свой собственный выбор.

С этой мыслью я, наконец, погрузилась в короткий, тревожный сон в объятиях того, от кого решила бежать.

…

Утренний луч, пробившийся сквозь щель в шторах, коснулся моего лица. Я распахнула глаза. Первое, что я ощутила, — тяжёлую руку на моём боку, и всё тот же жар тела атана. Его хвост всё так же обвивал мою ногу.

Азарей крепко спал. И не проснулся, даже когда я обернулась на него… Спящее лицо высшего ёкая, лишённое привычной суровости, казалось почти безмятежным. Тёмные зигзаги на коже исчезли полностью.

Осторожно, затаив дыхание, я начала выскальзывать из его объятий.

И у меня получилось! Я сошла с кровати и замерла, ожидая, что Азарей проснётся, но он лишь глубже