Запрещаю влюбляться - Кристина Лин

Любовь? Нет, это чувство было ему не знакомо.

Но какая-то щемящая душу нежность рвала сердце на части, когда она доверчиво прижималась к нему во сне.

Ее не хотелось трахать. Ею хотелось наслаждаться.

Дима зашел в спальню, скинул пиджак и надоевший за день галстук. А потом пошел в ванную и быстро принял душ.

Обычно, потом он шел в гостиную, чтобы поужинать. А дальше — в кабинет, еще раз проверить почту. Но не сегодня. Вышел из спальни и зашел в комнату по соседству с его.

Даша стояла у окна и смотрела во двор. Такая маленькая и хрупкая.

Мужчина подошел и обнял девушку сзади. А потом, не ожидая от себя самого, прижался к ней всем телом, обхватывая так крепко, словно хотел задушить.

— Ай! — Пискнула Даша, и мужчина тут же ослабил хватку.

— Прости, маленькая, — прошептал, ставшим неожиданно хриплым, голосом. — Я просто соскучился.

Даша повернулась к нему лицом, вглядываясь в глаза, пытаясь прочесть в них что-то. А потом выдохнула и устало улыбнулась, так ничего и не прочитав. А потом потянулась к его губам и нежно поцеловала. Немного наивно и как-то совсем по-детски.

И снова мужчину обдало волной нежности и трепета, к которым он только учился привыкать. Никогда раньше он не чувствовал ничего подобного. Раньше он просто брал. Теперь было все иначе. И он пока сам не понимал, как ему себя вести с ней.

Поддавшись порыву, стиснул руками ее талию, вжимая в себя податливое тело. Жадно раздвинул губами ее губы. Она что-то невнятно простонала, отзываясь на ласку. И от звука ее голоса, в голове помутнело.

Руки сами переместились ей на грудь, больно сжали, а потом он просто дернул ткань платья, разрывая его одним движением. Даша ойкнула от неожиданности, посмотрела на испорченное платье, а потом просто сбросила с себя остатки, когда-то брендового, наряда.

Мужчина сделал шаг назад, оглядывая девушку, как добычу. Ее кожа светилась чистотой и молодостью, волосы немного растрепались и струились по плечам. Затвердевшие соски упирались в кружево бюстгалтера, и мужчина нервно сглотнул. Провел по ним пальцами, Даша подалась вперед, и грудь сама легла в ладонь. Снова сжал, она хрипло простонала в ответ. Колени его подкосились, и он опустился вниз, упираясь носом в ее живот. Провел языком по нежной коже, обхватил руками округлые бедра. Потянул кружевное белье вниз, тут же впиваясь губами в нежную плоть, слушая ее приглушенные стоны.

Сладкая. Разве так бывает?

Раньше думал, что не бывает. А теперь его принципы ломались, с треском разрывая прежние убеждения.

Подхватил ее под ягодицы, опуская на пол, не в силах донести до кровати. Даша смотрела затуманенным взглядом, от которого сердце бешено билось в груди, больно ударяясь о перегородку. Быстро снял брюки вместе с бельем. Вошел резко и сразу до упора, хрипло простонав от удовольствия. Словно в дурмане от нахлынувших ощущений, начал двигаться, слушая ее стоны, чувствуя под собой податливое тело. А, когда ее тело начало содрогаться от оргазма, едва успел выйти, чтобы кончить ей на живот.

В который уже раз за последние дни подумал о том, что без презерватива нельзя, и что однажды это закончится залетом. Вот только в тот момент, когда надо было думать о предохранении, он вообще не соображал, что происходит. Ощущения, которые он испытывал, заглушали малейшие проблески здравого смысла.

Встал и помог подняться девушке. Быстро сорвал с себя рубашку. А потом подхватил Дашу на руки и понес в ванную.

Забрался с ней в душевую кабинку и долго водил руками по нежной коже, смывая следы их близости и рассматривая девушку, как диковинку.

* * *

Все выходные он не отходил от нее ни на шаг. Потому что не хотел отходить. Ему было хорошо и комфортно. И, как прирожденный эгоист, он очень уважал свои желания, и старался во всем себе потакать. А хотелось ему Дашу. В вечное пользование.

Когда в понедельник утром зазвонил будильник, он быстро его выключил, чтобы не будить девушку, которая сладко спала рядом. Оперся головой о согнутую руку, смотрел, подмечая каждую мелочь. Она спала, забавно посапывая во сне, чем вызвала на лице улыбку.

Тихо выбрался из постели, оделся и вышел из комнаты. На кухне его уже ждал завтрак, как и всегда в это время дня. В этом доме все было по расписанию, слуги прекрасно знали, чего от них ждут, и никто не решался нарушить привычный распорядок.

В тот момент, когда он вышел из дома, привычная рутина захватила все его мысли. Ровно до того часа, когда он сел в машину, чтобы вернуться вечером в особняк.

Быстро взбежал по лестнице, и пошел не в свою спальню, а в соседнюю комнату, не в силах устоять от соблазна обнять девушку.

Пустая комната немного сбила с толку. Прошел ванную, надеясь, что отыщет ее там. Но и там было пусто.

Почувствовав неладное, выбежал из комнаты, и, стал заглядывать в каждую дверь. Отчаявшись найти ее, спустился вниз.

— Где Даша? — спросил услужливого дворецкого.

— Она еще не возвращалась, Дмитрий Анатольевич.

То есть как это, не возвращалась? Откуда не возвращалась?

Выбежал из дома, быстрыми шагами направился к домику, где жили охранники.

— Где Даша? — Взревел, едва зайдя в помещение.

— Она уехала утром с Толиком. Еще не возвращалась. — Отрапортовал перепуганный охранник, который хорошо знал, что этот тон и перекошенное от гнева лицо шефа не сулит им ничего хорошего.

— Идиоты! — Взревел Дима, выпуская пар на несчастного охранника. — Где Толик? Звони ему! Живо!

Охранник трясущимися руками набрал в телефоне номер Толика. И тот сказал, что девушка попросила отвезти ее в салон красоты, и до сих пор из него не выходила.

Дима взвыл, как раненный зверь.

Сбежала?!

От него не сбегают!

Это он решает, когда ему надоест забавляться с очередной игрушкой.

— Михалыч, — быстро отыскав в телефоне нужный номер, сказал в трубку, — мне нужно, чтобы ты поискал кое-кого.

Михалыч, конечно, согласился. И, конечно, он не смог бы отказать, учитывая то, скольким он был обязан господину Ахмедову-старшему.

Через час Дима знал, что Даша уволилась из компании, которая принадлежала ему, еще в пятницу. Значит, собиралась уйти еще тогда?

Этот факт больно ударил по самолюбию.

И о том, что она устроилась на работу в компанию, принадлежащую Владимиру Веденскому, ему тоже сообщили.

Ушла. И к кому? К его главному конкуренту.

Так еще больней.

«Ну, и пусть катится к черту! Не умеет ценить свое счастье, и не надо!» — Подумал зло,