Сойер - Джессика Питерсон

Я уже слишком многое пережил. Потерял родителей. Потерял отношения с Лиззи. Эта боль едва не раздавила меня. Я боюсь, что если снова ошибусь, Элле тоже достанется.

Мы так долго строили нашу маленькую счастливую жизнь. Стоит ли рисковать ради какого-то «а вдруг»? Я не знаю.

— Мистер Сойер!

Я оборачиваюсь и снова улыбаюсь при виде маленькой девчонки в косичках и ковбойских сапожках, мчащейся ко мне. Она поднимает руку, всю облепленную пластырями.

— Смотрите! — кричит Джуни. — У меня новые! С Блуи! Я их обожаю!

— Ну привет, Джуни! Дай посмотреть, что у тебя там, — протягиваю руку ладонью вверх. Она вкладывает свою маленькую ладошку в мою. Я присвистываю. — Ух ты! Вот это да!

— Спасибо! Мама сказала, что можно взять только один, но я взяла больше.

— Целую коробку стащила, хитрюга! — раздаётся знакомый голос.

И у меня в груди всё сжимается так, что я еле дышу.

Ава идёт ко мне. Её волосы разлетаются на ветру, на носу очки-авиаторы, на лице — улыбка, а розовая куртка делает её ещё чертовски красивее.

Она просто чертовски красивая.

— Привет! — Она кивает на мяч под моей рукой. — Как хорошо, что вы его принесли. Джуни всё лето занималась в детской футбольной секции...

— «Футбольный старт», — ловлю себя на том, что чуть не запнулся. — Элла занималась осенью.

Ава понижает голос.

— Это было такое шоу, да? Как они интересовались одуванчиками больше, чем мячом? Джуни вообще сидела в траве, собирала цветочки и была счастлива.

— Я тащил Эллу на тренировки силой. Никому от этого легче не было.

— Ну, будем честны, футбол и правда скучный.

— Правда? — Мне бы перестать пялиться. Не могу. Грудь будто горит изнутри. Где-то на фоне я слышу, как наши девчонки визжат от счастья. — Вот почему я взял с собой мяч. Хотел вас слегка утомить. Чтоб ожидания от Хартсвилла не были слишком высокими. Всё-таки не каждый день у нас тут строят амбар с живой музыкой и холодным пивом.

Ава улыбается, белые зубы мелькают в солнечном свете. Она роется в своей сумке и достает пластиковую коробку.

— Хорошо, что я прихватила мелки для рисования.

— Скажи, что в сумке ещё есть холодное пиво.

Она смеется.

— Увы, нет. Я не уверена, какие тут законы по поводу алкоголя в общественных местах.

— В следующий раз, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю задуматься. Смелый ход предполагать, что будет «следующий раз».

Я только что показал ей свои карты. Ладно, одну карту. Карту, которая орет: с тобой я забываю обо всём.

Ава отворачивается, чтобы посмотреть на девочек. Что-то сжимается у меня внутри. Чёрт, двадцать секунд разговора и я уже зашёл слишком далеко. Надо срочно отступить.

Но она опережает меня. Глядя на Джуни и Эллу, которые носятся по площадке, она спрашивает:

— У вас утро прошло хорошо?

Легкий ответ готов сорваться с языка. Всё было нормально. Мы справились. Вышли из дома вовремя, по крайней мере.

— На самом деле всё было сущим кошмаром.

Вот это я выдал.

Горло горит от жара. Я провожу рукой по лицу, гадая, не случился ли у меня какой-то катастрофический нервный срыв. Ава явно хотела, чтобы разговор был лёгким и непринужденным. А я ввалился с правдой как катком.

Но Ава только смеётся, ставя коробку с мелками на металлическую скамейку рядом с нами.

— У нас тоже. Почему, черт возьми, им так сложно одеться и почистить зубы? Даже не говорю уже про обувь.

— Обувь, — стону я. — Столько слёз. И Эллы, и моих.

Ава снова смотрит на меня.

— Если честно, по утрам мне самой часто хочется плакать. Мама клянётся, что вытащить меня из кровати в детстве было невозможно, но я, честно, не помню, чтобы я так себя вела. Хотя я средний ребёнок, так что, может, мама меня просто путает с сёстрами.

— Классика. Средние дети вечно уверены, что про них всё забывают.

Её губы дрожат в улыбке. И я вспоминаю, какие они на вкус — горячие и мягкие.

— Звучишь так, будто знаешь, о чём говоришь.

— Третий из пяти, — отвечаю я, поглядывая на площадку, где Джуни и Элла хохочут на качелях. Замечаю, как какой-то мужик без стыда разглядывает Аву, пока качает своего ребёнка.

Я нахмурился. Тот отвёл глаза.

У меня сердце ухнуло вниз. Это уже не первый раз: ещё вчера на восстановлении амбара я ловил на себе это чувство, когда кто-то глазел на Аву. И меня это бесит.

Я никогда не был собственником. Это Кэш у нас может врезать кулаком за обиду любимой. Я же раньше вообще не испытывал подобных ощущений. А теперь...

Теперь мне до смерти хочется, чтобы этот козёл держался от Авы подальше.

Да что там, чтобы все держались.

И это меня пугает.

Надо сбавить обороты. Это же просто встреча для детей. Просто поиграть.

Легко сказать, трудно сделать, когда при Аве я снова чувствую ту свободу, что испытал в Остине. Мне не нужно притворяться. Я просто сам собой.

— Я вторая из трёх, — говорит Ава. — Но у вас пятеро? Спорим, без локтей там не обошлось?

Я пожимаю плечами и киваю в сторону скамейки.

— Сядем?

Я сам себя убеждаю, что предлагаю это исключительно из заботы о комфорте. И точно не потому, что с этой позиции задницу Авы в обтягивающих джинсах не будет видно всем подряд.

А она... чертовски прекрасна в этих джинсах.

— С радостью, — выдыхает она и садится.

Сердце у меня сжалось. Как же она устала?

— Вот почему я люблю такие встречи, — продолжает Ава, вытягивая ноги. — Знаю, звучит ужасно...

— Ничего ужасного, — я улыбаюсь. — Игровая встреча означает минимум участия родителей, а значит...

— Рай, — вздыхает она. — Ну и дети при этом и общаются, и энергию тратят. Так что мы не совсем уж бездельничаем.

Я стараюсь не пялиться — я ведь не фанат ног, но, может, всё-таки фанат? — и сажусь рядом с ней, стараясь держать приличную дистанцию.

Что, откровенно говоря, тяжело. С Авой легко. Она не осуждает. Её честность о том, насколько тяжёлая эта родительская жизнь — глоток свежего воздуха. Мне хочется наклониться ближе. Узнать её больше.

Стать ближе, потому что это — наше притяжение — ощущается естественным. Безопасным.

Она в солнечных очках, и я не вижу её глаз, но замечаю, как под линзами дрожат ресницы — будто она медленно, внимательно скользит по мне взглядом.

Может, поэтому воздух между нами заряжен электричеством.

Игнорируя это, я закидываю ногу на колено и зажимаю