Сойер - Джессика Питерсон

— Просто наблюдение, — мягко отвечаю.

— Семья — это всё, — говорит Ава, глядя на площадку. — Эй, Джуни, давай не будем засовывать палочки в нос, ладно? Это больно.

— Хорошо, мамочка, — отвечает Джуни.

— Вот, — продолжает Ава, — семья — это всё. Родная, найденная или созданная. Поэтому мне так интересно узнать о твоей.

Господи, да она будто читала какую-то инструкцию «Как мгновенно свести Сойера Риверса с ума».

Она верит в семью. Это значит, что ей нужно то же, что и мне? Брак. Дети. Собаки, может, куры. Целая жизнь вместе.

— Мой младший брат Дюк в старших классах решил пойти в футбольную команду. У него были все шансы попасть хотя бы в юниорский состав, может, даже в основной. Я переживал — вдруг он получит серьёзную травму, паралич или что-то ещё. Страшилок насмотрелся...

— Сколько фильмов вроде «Вне игры» ты тогда посмотрел? — спрашивает Ава, прищурившись.

— Слишком много, — признаюсь я. — Так что я ушёл из футбольной команды, чтобы освободить для него место.

Ава смотрит на меня. Смотрит долго.

Я прочищаю горло:

— Ну, потому что, понимаешь, футбол куда безопаснее...

— Конечно, безопаснее, — кивает она.

Её пристальный взгляд сбивает меня с толку. Я не могу понять, о чём она думает.

— Ты любил футбол, — вдруг говорит она. Уверенно, как будто это факт.

Откуда она знает?

Почему ей это важно?

Может, сейчас самое время пригласить её на свидание?

Я выгоняю эту мысль из головы. Слишком рано. Слишком серьёзно. Мы просто, черт возьми, друзья.

— Я действительно любил футбол, — говорю я. О чём умалчиваю? О том, что тренер Дженкинс однажды заикнулся о возможности для меня играть на университетском уровне. Может, даже получить спортивную стипендию.

Не то чтобы у меня были хорошие оценки или сильное желание идти в колледж. Но отказываться от мечты всё равно было больно.

И всё же я ни о чём не жалею. Дюк попал в команду и играл все школьные годы. А я мог спать спокойно, зная, что он в безопасности. Зная, что я подставил плечо в тот момент, когда не смог спасти своих родителей.

Со временем это чувство ответственности превратилось в болезненную потребность никогда не быть тем, кому нужна помощь. Мои братья и так были раздавлены горем. Я не хотел становиться для них ещё одной ношей. Поэтому я сделал всё, чтобы никогда не добавлять им боли.

И всё для того, чтобы хоть как-то облегчить их собственную.

Ава снова смотрит на меня. Долго. Так, что мне становится не по себе. Как будто она не знает, что обо мне думать.

— Это невероятно для школьника, — тихо говорит она.

Я пожимаю плечами.

— Семья — это всё.

Джуни и Элла возвращаются, умоляя нас помочь им рисовать единорогов мелками. Мы с Авой вскакиваем на ноги. И, конечно, этот козёл с блуждающим взглядом снова всё замечает.

Я слишком легко поддаюсь фантазии — будто Ава моя, а мы с ней и девочками одна семья.

Бред? Да. Чудовищно приятно? Тоже да.

Я опускаюсь на тротуар рядом с девочками так, чтобы прикрыть их от посторонних глаз. И это ощущение… оно чертовски правильное.

А ещё приятнее смеяться вместе с ними, сидя под солнцем и рисуя таких уродливых единорогов, что они больше напоминают коров.

Я напоминаю себе: это всего лишь фантазия. Ава — не моя. Элла и Джуни — просто подружки.

А мы с Авой — просто друзья.

Но странно — чтобы принять эту истину, мне приходится всё время притворяться. Притворяться, что я не хочу её.

А врать себе — это целая работа. К счастью, я трудяга. Я справлюсь.

Я справлюсь. Только бы защитить ту единственную девочку, которая действительно моя.

Пару часов спустя Элла отключается в машине по дороге домой. Я твержу себе, что должен гордиться тем, что не попросил у Авы номер телефона. Мы ещё встретимся, верно?

Но именно сожаление не даёт мне уснуть той ночью.

Глава 15

Ава

Первый день в школе

Мы ещё даже не подъехали к парковке у детского сада, а я уже сдерживаю слёзы.

Игнорируя комок эмоций в груди, я пытаюсь подпевать песне «С Днём Рождения». Это сейчас любимая песня Джуни — наверное, потому что на прошлой неделе мы пели её бабушке на её шестидесятилетие.

— Нет, мамочка, ты всё перепутала! — говорит она, ловя мой взгляд в зеркале заднего вида. — Мы поём не для Мими, а для меня!

— Ах да. Прости, солнышко. Ты ведь знаешь, что твой день рождения ещё не скоро, да?

Джуни улыбается мне.

— Мими сказала, что я могу праздновать каждый день. Даже в субботу.

Я моргаю, чувствуя, как в глазах начинают щипать слёзы. Утро снова было катастрофой. Вывести Джуни из дома оказалось задачей из разряда невозможных. Она хочет делать всё сама, а это значит, что завтрак, одевание и сборы на занятия заняли целую вечность. Потом был скандал из-за её блестящих резиновых сапожек: она отказалась надевать кроссовки, и устроила эпическую истерику, которая длилась добрых двадцать минут. А потом вдруг вспомнила про мелки для тротуара — с тех пор как мы встречались с Эллой, у неё появилась новая навязчивая идея.

Короче говоря, моя дочь — как и все трёхлетки — может быть чертовски сложной.

Но сейчас она такая милая, что у меня болит сердце от переполняющей любви.

Когда она успела так вырасти? Всё-таки правда говорят: дни тянутся бесконечно, а годы пролетают незаметно. Я не верю, что моя малышка уже идёт в школу.

— Мне нравится эта идея, — говорю я, включая поворотник и заворачивая на стоянку возле детсада. Здесь уже полно машин — минивэнов и внедорожников. Мамы и папы держат своих малышей за руки, направляясь к очаровательному зданию, переоборудованному из старого фермерского дома, которое прячется в тени двух огромных дубов.

У меня сжимается живот. Похоже, я нервничаю из-за первого школьного дня Джуни даже больше, чем в своё время из-за своего.

А вот Джуни пищит от восторга.

— Мамочка, это моя школа?

— Конечно, солнышко, — я паркую машину и выключаю двигатель. Прячу волосы за уши, быстро вытираю глаза и надеваю солнечные очки. — Правда милая? И посмотри, сколько здесь детей! Джуни, ты будешь отлично проводить время.

Она вертит ножками.

— Мамочка, расстегни меня!

— Давай сначала быстро позвоним папе, хорошо? Он очень хотел пожелать тебе удачи.

Джуни хмурится.

— Я не хочу говорить с папой. Я хочу идти в школу.

У меня сжимается сердце. Честно, я