Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко

Александра почему-то опустила голову ещё ниже, а вот Мария, наоборот, резко вздёрнула подбородок. Её взгляд изменился, стал решительным и каким-то гневным. Она некоторое время разглядывала лицо Романа Михайловича, словно пытаясь удостовериться, что он говорит правду, а потом посмотрела на Иоланту.

— Да, я скажу правду, — произнесла она твёрдо и решительно.

Иоланта тут же нахмурилась.

— Никакой кражи не было. Дочь барона Вознесенского нагло лжёт. Нас с Санькой она запугивала и пыталась подкупить, чтобы мы тоже солгали и обвинили ни в чём не повинную Аню в преступлении, которого она не совершала. Иоланта специально переселилась в нашу комнату, чтобы Ане навредить. Вот она правда!

Аристократка побледнела. Челюсть её сжалась так крепко, что послышался отчётливый скрип.

— Ты что городишь?! — наконец выкрикнула она возмущенно. — Ты, ты… ты такая же лгунья, как и она! А может, вы вместе украли у меня деньги?!

— Прекратите! — резко оборвал её причитания Роман Михайлович. — Александра, — он обратился ко второй моей соседке. — То, что сказала Мария, правда?

Девушка некоторое время не поднимала глаза, а потом выдохнула и отчётливо кивнула:

— Да. Мария сказала правду. Иоланта всё придумала.

Из моей груди вырвался выдох облегчения. Солдаты начали переглядываться. Невольные зрители всей этой сцены — девицы, преподавательницы и прочие, кто сновал по коридору, — начали перешёптываться.

Иоланта покраснела, как помидор. Казалось, она вот-вот взорвётся и заляпает томатным соком все стены.

Роман Михайлович повернулся к ней и строго посмотрел в глаза:

— Иоланта, у меня к вам серьёзный разговор. Пойдёмте.

— Я никуда не пойду! — взвилась она. — Я немедленно еду домой, к отцу! Вот с ним и разговаривайте.

— Нет! — резко отрезал Роман Михайлович. — Не ваш отец учится на курсах в нашем лекарском крыле, а именно вы! И вам поэтому отвечать. Немедленно пойдёмте, или я прикажу вести вас!

Он указал на солдат-сторожей, которые только ждали приказа.

Иоланта резко побледнела, зашаталась, будто собираясь упасть в обморок. Кажется, этот трюк всегда срабатывал. Но Роман Михайлович вдруг вскинул руку и сказал:

— Ну-ну-ну, не падать. Я вас ловить не собираюсь. Научитесь отвечать за свои проступки. Немедленно за мной!

Развернувшись, он пошёл по коридору, а солдаты, видя, что Иоланта не двигается с места, угрожающе двинулись к ней. В тот момент она поняла, что разумнее будет послушаться, приподняла юбки и побежала вслед за молодым доктором.

Я же осталась стоять на месте, ошеломлённо глядя ему в спину. Вдруг Роман Михайлович остановился, развернулся и посмотрел мне прямо в глаза:

— Анна, пожалуйста, зайдите ко мне сегодня вечером после занятий. У нас есть о чём поговорить.

Я напряжённо сглотнула и кивнула. О, Боже, только разговора мне не хватало. Обычно это были только выволочки. Правда, сейчас я точно не была ни в чём виновата. Но от этого доктора, кроме как выговора, ожидать ничего не приходилось. Зачем я ему? Что он хочет сказать?

Но я не показала ни малейшей негативной эмоции на лице. Наоборот, торжествующе улыбнулась, кивнула и крикнула:

— Обязательно зайду. Спасибо за приглашение, Роман Михайлович.

Вскоре он скрылся за поворотом, как и Иоланта, семенящая за ним. Я повернулась к Александре и Марии и искренне поблагодарила их.

Мария вдруг бросилась мне на шею, обняла меня и всхлипнула:

— Я так рада! Я так рада! Я смогла!

— Чему ты рада? — удивлённо спросила я.

— Я рада тому, что впервые в жизни смогла. Смогла противостоять такой, как эта змея. И это всё только благодаря тебе, Аня. Ты показала мне пример. Я хочу стать точно такой, как ты! Спасибо тебе.

В сердце разлилось незабываемое тепло, ощущение того, что моя жизнь ещё больше наполнилась смыслом. Я была счастлива, что мои жизненные принципы, хоть и приводят меня к постоянным неурядицам и трудностям, дают надежду кому-то ещё.

Искренность, благородство, смелость и твёрдость — вот те качества и те цели, которые должны быть у каждого человека. Да, люди будут гонимы другими за всё это, но, с другой стороны, они получат плод и не зря проживут свою жизнь…

Глава 25 Признание

Весь последующий день я крутилась как белка в колесе. Позавтракать не успела из-за этой размолвки с Иолантой. Пока добралась в столовую, еды уже просто не осталось.

Утешало только одно — что наглая аристократка тоже останется голодной. Наверное. Хотя это, конечно же, совершенно неважно…

Побежала на занятия. Отсидела там, тщательно переписывая у рыженькой соседки Катеньки Лозовой все темы, которые пропустила за эти две недели. Хотела быть в курсе того, о чём меня могут спросить. И хотя всё это было мне крайне знакомо, я понимала, что могут существовать нюансы, присущие только этому миру. Нужно будет почитать информацию по каждой теме в библиотеке. На всякий случай.

Занятия пролетели довольно быстро. К счастью, никто меня не задевал. А тётка Клавдии, Матрёна Ивановна, отсутствовала. Где она запропастилась, мне было неинтересно. Я просто сосредоточилась на том, чтобы наверстать упущенное и обязательно закончить эти курсы.

Встряска с Иолантой помогла мне оценить важность нынешнего обучения. Пусть это только образование медсестры, но документ есть документ. С ним у меня была бы возможность продолжать исследования — например, вместе с профессором Уваровым. В общем, я очень старалась.

Когда наступило время обеда, передо мной встала дилемма. Отчаянно хотелось узнать, как там дети из отделения отверженных. Я бы зашла к ним, быть может, после окончания всех занятий, но меня позвал Роман Михайлович, и игнорировать его в данной ситуации было бы неправильно. Поэтому я решила пожертвовать обедом и поспешила к маленьким пациентам.

В крайнем случае, после разговора с молодым доктором я спрошу разрешения выйти из медицинского комплекса и куплю что-нибудь у разносчиков неподалёку. Решив так, я успокоилась. Хотя, честно говоря, за последние дни, когда я толком не спала и плохо питалась, я чувствовала слабость. А когда мы работали с профессором Уваровым было не до еды. Я часто пропускала приёмы пищи, просто забывая о них.

В общем, в отделении отверженных было по-прежнему мрачно и неприятно. Глядя на полную нищету и даже грязь, видневшуюся из каждого угла, я испытывала глухое раздражение. Но со своим уставом в чужой монастырь не лезут, поэтому я старательно закрывала глаза на творящуюся дичь и просто шла к палатам, где лежали дети.

Остановившись перед дверью, за которой находились юные пациенты, я выдохнула. Да, нужно морально подготовиться, ведь я могу увидеть запустение и узнать, что они умерли.