Душа кумира - Юлия Узун

себя во всей красе, — сказал Райан, будто услышал мой мысленный вопрос. Хотя он прекрасно слышал Майю и, полагаю, моё озадаченное лицо о многом говорило. — Конкурс закрытый. Формальность. Однако они просматривают и других артистов. Для этого и существует второе и третье место.

— Я боюсь, что забуду слова, — прошептала я.

Майя, услышав, обернулась.

— Ты будешь сидеть за пианино. Текст будет перед носом, — она показала папку. — Он здесь. Как только выключат свет, я положу его и не бойся поправить, если вдруг он будет вверх ногами.

— Спасибо.

Райан улыбнулся, кивая.

Я хотела улыбнуться в ответ, но все мышцы лица словно окаменели.

Объявили моё имя.

Сделав глубокий вдох, я шагнула на сцену. Люди в зале притихли, наблюдая за мной. У меня стучало в висках. Я пела в школе, пела на утренниках, пела в ресторане, но никогда в жизни не выходила на большую сцену и никогда не была в центре внимания.

Сев за пианино, я посмотрела на текст. Он лежал как надо на пюпитре, чуть дрожа. Или… дрожала я?

Зрители в зале, включая жюри, ждали, когда же я начну. Раньше я всегда сначала играла что-то фривольное, а сейчас должна сразу же начать. Это пугало ещё больше. Я положила руки на клавиши, но не могла нажать на них. Кажется, я сейчас сдамся и просто убегу. Подступила тошнота, я вобрала воздуха, но это не помогло.

— Я не смогу, — произнесла одними губами.

— Мисс Трубецкая, вы можете начинать, — не выдержал один из судей. — Не ждите приглашения.

Я кивнула и дала вступление, пропустила ноту и пошла по второму кругу, когда услышала голос. Райан запел первым. Его сладкий голос вплёлся в музыку так естественно, будто сам этой музыкой являлся. На долю секунды я перестала дышать. Сердце дрогнуло, а потом всё исчезло.

Перед глазами пронеслись самые лучшие моменты нашей с Райаном дружбы. Первая встреча, уговоры, разговоры, смех и слёзы; прикосновение его руки… и наш дуэт.

Людей больше не было, свет погас, страх исчез.

Я подхватила песню осторожно, постепенно приобретая уверенность. Наши голоса нашли друг друга, переплелись, и музыка вдруг стала отдельным миром. Она дышала. Жила. Вела нас.

Я больше не думала о нотах. Не думала о словах. Я смотрела на Райана, и этого было достаточно.

Это было похоже на чудо. На то, чего не должно существовать, но всё равно существовало.

Когда последняя нота растворилась, я вернулась в реальность. Свет ударил в глаза. Люди снова глазели на меня, казалось, ошарашено, как будто и они видели душу Райана Финча.

И вдруг зал взорвался.

Аплодисменты накрыли меня горячей, шумной волной. Люди вставали, кто-то что-то кричал. Кажется — «Браво!». Я была слишком потрясена, чтобы понять.

Они все слышали только один голос.

Но я-то знала — мы пели вдвоём.

И, кажется, именно поэтому это прозвучало так, как никто не ожидал.

К тому моменту, когда выступил последний участник, я едва держалась на ногах. Час превратился в вязкое, тянущееся ожидание. Люди переговаривались, смеялись, делали вид, что всё это — просто вечер. А я сидела, сжав руки, и чувствовала лишь пустоту внутри.

Без Райана. Он исчез сразу после выступления и пока я его не видела.

В финале нас, всех участников, попросили выйти на сцену. Я больше не дёргалась, не волновалась. У меня было одно единственное желание — скорее бы всё это закончилось.

Когда жюри вернулось, зал мгновенно затих. Они долго толкали речи, и мне казалось, что я упаду в обморок. От усталости и голода.

— Победительницей сегодняшнего конкурса становится… — Пауза. Секунда… две… — Вы уже поняли, что это девушка. Именно она получит шанс продвигаться под нашим лейблом. Итак… София Трубецкая!

Я не сразу поняла, но зал взорвался аплодисментами, а участники вокруг принялись поздравлять меня. В жизни даже маленькой паршивой лотереи не выигрывала, а тут… такой конкурс. «Всё уже решено» — почему-то эти слова Майи Брукс меня настораживали. Кем решено? Кристианом Дугласом?

Мне вручили цветы.

— Поздравляю, София, — сказала женщина из жюри, протягивая руку. — У вас очень сильный голос.

Майя Брукс после завершения финальной части объяснила, что утром я должна подъехать в студию, чтобы обсудить контракт и дальнейшие шаги.

Я кивала. Слова плыли, но не цеплялись. Я слушала сквозь туман и уже знала, что не приеду. Утром меня уже не будет в городе.

Я всё для себя решила.

— София? Ты меня слушаешь?

— Да… Конечно. Завтра утром. Я поняла.

На самом деле — нет. Я хотела только одного: уйти и не возвращаться. Выйти из этого света, из этого шума, убежать от этих взглядов. Добраться домой и остаться в тишине. Я выполнила обещание, данное Райану. Он услышал свою песню и даже спел её сам — пусть только для моих ушей, но он пел.

Я спустилась вниз, почти не чувствуя ног, пробралась к выходу, но не успела выйти.

— Ну вот, — раздалось за спиной. — Я же говорил.

Голос не принадлежал Райану Финчу. Он принадлежал тому, от кого у меня кровь застывала в жилах.

Глава 31

Ник, преодолев последние ступеньки, подошёл ко мне сияющий, довольный.

— Прими мои поздравления, — весело сказал он. — Рано убегаешь. Надо отпраздновать такое событие. Я знаю одно хорошее местечко. Как смотришь на то, чтобы выпить вдвоём?

— Нет, — отрезала я и развернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за локоть. Мой взгляд устремился на его руку. — Ник, отпусти.

— Не торопись отказываться. Такой вечер бывает раз в жизни. Забудь наше разногласие. Давай начнём с чистого листа.

— Я устала, — ответила, пытаясь высвободить локоть. — В другой раз.

Его хватка ослабла, но лишь на мгновение, рука переместилась на запястье, и теперь Ник держал меня крепче.

— Ты, кажется, чего-то не понимаешь, — голос стал жёстче. — Без меня ты бы сегодня не победила. Именно я замолвил за тебя словечко. Я повлиял на Дугласа в тот первый день, когда ты явилась сюда. Иногда я сомневаюсь, что ты была ученицей Финча. И теперь я могу заявить Дугласу, что ты — самозванка, которая украла его песню. Разве тебе этого хочется? Подумай, София, мы вдвоём можем разбогатеть, стать отличными партнёрами… во всём.

Его ухмылка вызвала у меня отвращение. В лице этого человека я увидела всю грязь шоу-бизнеса. Бешенство хлынуло, сметая всё внутри. Я выдернула руку и наставила на него палец.

— За кого ты меня принимаешь? Думаешь, я наивная дурочка? Мне не восемнадцать лет. Я вполне взрослая женщина, а не идиотка, готовая лечь под