Психушка. Любовь до гроба - Катерина Пелевина

Арсений Громов

У меня по ней каждая мышца болит... Каждый нерв стягивает. Весь организм в режиме выживания... Я столько ждал. Весь день о ней думал. Мечтал. Бредил... И сейчас, когда она заходит в палату, которую я с таким усилием готовил, в этом платье, такая миниатюрная и стройная... Я просто, сука, таю на глазах. Потому что даже во снах её такой красивой не видел... Фигуристой... Аккуратной... Всё в каких-то штанах да майках. А тут... В облипку по спине и попе... Вижу мурашки на плечах и распущенные пепельные волосы, вьющиеся до лопаток и чуть ниже... Красивая... Идеальная. Моя…

Психоизолятор у нас почти всегда без присмотра. Из всех, кто был здесь за последние два месяца, только я, как мне объяснили... Когда устроил бунт против транквилизаторов. Здесь есть койка, тумба, мягкие звукоизоляционные стены... Мебель прикручена к стенам и полу. Всё, чтобы не пораниться. Стол я притаранил сам... Назар, один из моих знакомых, которые шарят в технике и умеют, как выводить её из строя, так и приводить... Отправил мне подробную инструкцию, каким образом подключиться через телефон к камерам и накладывать изображение циклом поверх настоящего. Вот я и сделал цикл восемь часов после полуночи. Якобы все спят... Никто никуда не ходит. А спалят — будет уже поздно. Труда вообще не составило. Нужно было только взломать диск, на который всё пишется.

А теперь я просто на кайфе…

Мне главное, что она сейчас здесь. Со мной... Что мы вместе...

Обернувшись, она смотрит своими тёмными омутами и молчит, словно сказать боится. Но всё же выдавливает, с опаской на меня глядя.

— Потанцевать хочешь? — предлагает, приобняв меня. В голосе слышу страх…

— Испугалась, что ли?

— Немного...

— Не надо... Я не сделаю тебе больно... Давай, — притягиваю к себе ближе и обхватываю за талию. Зарывшись носом в её волосы, нюхаю и кружу по комнате... Ощущая, как много к ней всего испытываю. Да у меня даже пальцы немеют, когда касаюсь. Когда чувствую её личное напряжение... Словно её частицы постоянно тянутся к моим. Я физически это ощущаю.

— Тебе идёт...

— Мне тоже понравилось, — выдаёт не смело. — Но ты же не для этого позвал. Да?

— Для всего... Вообще для всего... — отвечаю честно и обеими руками сжимаю её осиную талию. Вот так бы и сожрал её... Чуть приподняв над полом, жду, когда соскользнет ко мне вниз. Ягодицами и бёдрами на руки... Иду к койке и обхватываю за затылок, усевшись на ту вместе с ней.

— Платье так порвётся...

— Да похрен мне на него. Хочешь, я всю коллекцию тебе скуплю? Блядь... Седовласка... — утыкаюсь в неё лбом. Пальцами всё выше поднимаю подол наверх. Касаюсь нежной кожа, а она нервничает, и от волнения ёрзает на мне, точно сумасшедшая.

— Тихо... Сиди ровно... Так распаляешь только...

Она замирает, я целую. Касаюсь губ, шеи, ключиц. Всё зацеловываю, чуть стягивая лямки её платья, в котором она без лифчика, и соски столь эффектно торчат через переливающуюся ткань, что просто намертво вышибают мне все мозги. Напрочь.

Дышу, как конченый. И смотрю на неё так же... И если не даст… Блядь, да я, походу, по адресу сейчас нахожусь. Потому что, если не получу от неё тепла и ласки, всё тут сейчас к хуям разнесу...

— Целуй меня... Целуй, блядь, Аврора...

— Я целую... Я и целоваться-то не у...

Занимаю её рот своим языком. Мну всё хрупкое маленькое тело. Как бы она не трепыхалась сейчас. Как бы не сопротивлялась, должна понимать, что хочу я её слишком сильно, чтобы смочь остановиться...

Подол платья уже на животе, собран гармошкой, а я касаюсь пальцами её трусов между ног и вдавливаю ткань в сладкую патоку её запретного плода. Ведь для меня она реально запретная... Невинная нежная девочка, которую я боюсь обидеть, но вместе с тем мечтаю отыметь...

— Чувствуешь? Как течёшь...

Смотрю в тёмные, накрытые желанием глаза. Касаюсь клитора под взмокшей тканью, отодвигаю её в сторону, и снова толкаюсь пальцами внутрь. Она издаёт отчаянный всхлип. А я чувствую, как в ней узко и мокро. Я всю её ощущаю... Представляю и смакую.

— Туда хочу... Аврора...

— Господи... — слышу жалобное из её уст, занимаясь центром её наслаждения.

Она видит, что я смотрю, как ей хорошо, но, судя по всему, подобного стеснения стерпеть не может, поэтому тут же впивается в мои губы своими и начинает сама хозяйничать во рту, пока я дёргаю замочек за её спиной. Быстро отпуская вниз, освобождаю её от ткани и открываю глаза. Губы размыкаются, а наши томные напряжённые взгляды встречаются. Эта грудь... Просто какой-то пиздец.

— Ты тогда тоже, — дрожит её голос в ответ.

— Не вопрос. Хоть догола, малыш... Надо?

— Нет пока... Хотя бы верх...

— Ладно, — стаскивая с себя футболку остаюсь нагим. А она смотрит на мои исколотые руки.

— А это зачем?

— Это... Кровь брали... На наркоту...

— Ты что... Ты разве?

— Нет. Но отцу надо убедиться... Это все, что тебя интересует, — обхватывая её за запястья, кладу ладони на свою грудную клетку и чувствую контраст наших температур... Но ещё сильнее чувствую, что ей нравится меня гладить...

— Ты обещаешь, что не будет больно?

— Если доверишься и расслабишься — да... Обещаю. Не будет...

— Ладно... — смотрит на меня и не моргает. — Почему я, Сеня? Просто почему, мне нужно знать... Я не хочу быть просто заменой кому-то...

— Дурочка... — убираю её волнистые волосы назад за плечи. — Помнишь ты говорила с парнем в аппарате МРТ? Вспомни...

Она вдруг замолкает, и я вижу в её глазах осознание.

— Вспомнила?

— Да...

— Это был я...

— И что... — проглатывает она ком.

— Можно ли влюбиться в голос? В образ? За минуты... Когда я смотрел на белую поверхность, я видел девочку с огромными карими глазами и каштановыми волосами... Понимаешь?

— Кажется... Да... — она кладёт ладонь в область моего сердца. А я поднимаю её и аккуратно улаживаю на лопатки.

— Полежи так... Мне нужно, чтобы ты расслабилась, ладно?

— Угу... — отвечает она испуганно, а я хочу целовать. Всю. От губ до губ...

Поэтому принимаюсь ласкать её снизу пальцами и пока что вторгаюсь в сладкий податливый рот, который гостеприимно встречает меня, толкаясь языком навстречу... Насасывая мой, учится... Скулит, когда сильнее нажимаю и порой пролезаю к самому сокровенному, но пока глубоко ничего не толкаю. Пусть прочувствует меня полностью. Касаюсь груди... Опускаюсь поцелуями на шею и ключицы... Ложбинку между ними… И резко ныряю к соскам... Вылизывая и всасывая, пока она жмурит глаза и тяжело дышит... Они вызывают особенные ощущения.