Подарок на свадьбу бывшего - Диана Рымарь

class="p1">На голове у дочки тонкие черные волосики, цвет совсем как у Арнака. Даже спящая, она хмурит бровки точно так же, как он, когда сосредоточен.

Прошли сутки с моей операции кесарева. Признаться, чувствую себя отвратительно. Живот стянуло швами — аккуратные скобки, которые медсестра Кармен показывала мне утром, приговаривая: «Muy bien, muy bien».

У меня болит все, несмотря на лошадиную дозу обезболивающего, которое вкололи в ягодицу. Каждое движение — пытка, каждый поворот отдается ноющей болью в животе.

Но все горести отходят на второй план, стоит мне бросить взгляд на Милену.

Не верится, что ее достали из меня всего сутки назад. Не верится, что весь этот кошмар с экстренной операцией остался позади. Что все наконец закончилось. Что все успешно закончилось!

Пятьдесят один сантиметр, три килограмма тридцать пять граммов.

Эти цифры я выучила наизусть, повторяю их, как мантру.

Здоровенькая, несмотря на весь тот ужас, что нам обеим пришлось пережить в день родов. Все анализы хорошие, все рефлексы в норме — доктор Гарсия проверяла лично, улыбалась и хвалила девочку.

Красивая до невозможности…

Я осторожно протягиваю руку и касаюсь ее щечки кончиком пальца. Кожа такая нежная, теплая, с едва заметным пушком. Милена вздрагивает во сне, морщит носик, и мое сердце делает кульбит.

— Малышка моя, — шепчу я, стараясь не разрыдаться. — Как же я тебя люблю…

В палате пахнет детской присыпкой, антисептиком и чем-то еще — тем особенным запахом новорожденного, сладковатым и теплым.

Моя малышка, мой мир.

Достаю телефон дрожащими пальцами, открываю на нем фото Арнака — то самое, где он смеется, запрокинув голову. Я сделала его тайком, за обедом в кафе рядом с его офисом, больше года назад. Лицо крупным планом, темные глаза сияют, белые зубы, родинка над левой бровью. Кладу телефон рядом с Миленкой и сравниваю.

— Копия папочки, — говорю вслух, и голос дрожит.

Та же форма носа, густые ресницы, упрямый подбородок. Даже спит она, склонив головку набок, точь-в-точь как он.

Думала ли я о бывшем муже последние восемь месяцев?

Пф-ф-ф, каждый день!

Хотела ли я ему сказать про беременность?

Каждый день колебалась. Даже за телефон хваталась. Вот только когда просматривала его контакт, чтобы снять с блока, в голове тут же всплывала та картина…

Не Егине в его постели — хотя и это тоже.

А записка. Тот самый клочок бумаги, что разделил мою жизнь на до и после.

«Прости, малыш, но нам лучше развестись».

До я доверяла всем и вся. После — только маме.

Но сейчас, глядя на спящую Миленку, я понимаю: это, наверное, жуткий эгоизм с моей стороны — лишать ее отца. Она ведь спросит, кто ее папа, когда подрастет. И когда-то мне придется рассказать. Придется объяснить, почему его нет рядом, почему мы живем в Испании, а он в России.

Лучше раньше, чем позже. Лучше честно, чем через много лет, со слезами и упреками.

В коридоре слышны шаги медсестры — наверное, Марта идет делать обход. Она каждые три часа заглядывает, проверяет мою температуру, учит прикладывать малышку к груди. Добрая женщина лет пятидесяти, она всегда улыбается и с мягким каталанским акцентом называет Милену princesita — принцесска.

Беру телефон, осторожно поднимаю его над кроваткой. Милена спит так мирно, длинные ресницы отбрасывают тени на щечки. Делаю несколько снимков — крупный план личика, общий план в кроватке.

Выбираю лучший — тот, где видно, как она улыбается во сне.

Прикусываю губу чуть ли не до крови, чтобы справиться с волнением.

И, не давая себе шанса передумать, отправляю снимок Арнаку.

Сообщение помечается как доставленное почти сразу.

Однако Арнак не спешит смотреть сообщение…

Чем же так занят?

Часть 2. Почти женатый

Глава 31. Свадьба

Арнак

Я стою у зеркала в спальне, десятый раз перевязываю гребаный галстук.

Черт побери, неужели это так сложно — завязать кусок шелка? Руки дрожат, как у алкаша в завязке. Темно-синий галстук с мелким узором никак не хочет лежать ровно — то криво, то слишком длинный, то петля получается несуразной.

Выдыхаю через нос, стараясь успокоиться.

Смотрю на себя в зеркало — дорогой костюм цвета мокрого асфальта сидит идеально. Портной работал над ним две недели, подгонял каждый сантиметр. Белоснежная рубашка накрахмалена до скрипа, я даже достал для особого случая запонки.

Словом, жених что надо. Будто сошел с обложки мужского журнала.

Вот только почему тогда в желудке кувыркается какой-то комок тревоги? Почему ладони влажные, а в горле пересохло? Со вчерашнего дня это проклятущее чувство.

Я женюсь.

Сегодня.

Ровно через полтора часа буду стоять у загса с Егине Абелян.

Обо всем договорено, все подготовлено, будущее распланировано.

А мне отчего-то совсем не по себе.

Вспоминаю, как это было у меня в прошлый раз… В день моей первой свадьбы — на Рите.

Никаких волнений, никаких сомнений.

Я проснулся в то утро с одной мыслью — поскорее добраться до загса, чтобы Рита навсегда стала моей. Она стояла рядом в простом белом платье из массмаркета, которое на ней смотрелось дороже любой брендовой вещи, и светилась изнутри. Улыбалась так, что хотелось зажмуриться от этого сияния.

Господи, как же я был счастлив тогда!

Тайная свадьба, где были только мы с ней, но до чего кайфовая. Потом, конечно, было пышное торжество для родственников, друзей. Но именно тот наш день, когда мы стали мужем и женой, — он был только для нас. Особенный.

Кто же знал, что из того брака выйдет такое дерьмище. Точнее, брак-то был отличный — лучшие три года в моей жизни. Но вот его окончание…

Да, я облажался по-крупному, когда попросил Риту о разводе. Написал ту идиотскую записку, вместо того чтобы поговорить с ней как мужчина. Но ведь, если любишь человека, ты по крайней мере рассматриваешь возможность его простить, так?

А она…

Развязываю галстук в очередной раз, чертыхаюсь под нос.

Помню, как ждал от нее ответа, как придурок последний. Рита сказала, что подумает пару дней. Я ей ключи отправил, дал время и пространство — уехал в Москву, где как раз начинал новый стартап по внедрению нейросетей в дизайн игр. Вкалывал по восемнадцать часов в сутки, чтобы чем-то занять голову и не думать о плохом.

Встречи с инвесторами, презентации, бесконечные созвоны. Все для того, чтобы не сойти с ума от ожидания.

А когда вернулся с очередной встречи в отель — уставший, измотанный, но все еще полный надежды —