Саша Лорски. Пламенный Факультет. 5 курс. - Александра Дроздова

– Как видишь… – робко улыбаясь, ответила я, продолжая находиться под впечатлением увиденного мастерства.

– Хорошо, тогда ты готова услышать то, что я собираюсь тебе сказать!

Я же сомневалась в своей готовности, но пришла! По ходу, и Зак испытывал такое же смятение, иначе не говорил бы попусту, а уже произнес то, что собирался!

– Так, почему же столько злости, Зак? – спросила я, чтобы не молчать, сама смотрела, как грудь Зака вздымалась, вверх-вниз. Он явно специально себя изматывал.

Еще немного постояв, он приблизился ко мне вплотную. Его дыхание оставалось все таким же тяжелым, затрудняя его способность говорить без пауз.

Отдышавшись, он начал говорить:

– Если бы не твоя группа из Университета, то правильный момент не был бы упущен!

– Правильный момент? – переспросила я, не до конца понимая, что же он имел ввиду.

Зак закивал головой и, мощно и глубоко вздохнув, стал объяснить:

– В прошлый раз, после нашего волшебного мгновения, я струхнул и сбежал, оставляя тебя без объяснений, но, на башне ты сказала, что я нравлюсь тебе! Лучшего мига я и придумать не мог, я решился все исправить, но высокомерный рожденный альвами…

– Высокомерный рожденный альвами… – тупо повторила я слова Зака, пытаясь обмозговать то, что он только что сказал.

– Ты сказал, что я тебе нравлюсь – это правда? – спросил меня Зак, кладя свои огненные руки мне на плечи. Он смотрел на меня выжидающе.

Настал и мой решающий момент…

Я не могла отрицать то, что мне нравился Зак. Он меня удивлял, он мне был приятен и рядом с ним в груди разгоралось тепло и радость, наш совместный танец был лучшим воспоминанием за этот год. Мне нравился Зак!

Однако…вспоминая белые глаза рожденного альвами, который слышал мои слова симпатии, все еще мешали мне. Я откровенно понимала, что это было одним из недоделанных дел, которое следовало завершить. Отстраненность Ручейка и та ледяная стена, которую он возвел и удерживал, прямо говорила, что мне не следовало приближаться и ни на что более не надеяться, но, я ощущала дурные ощущения задолженности и недоговоренности. И мне хотелось бы избавиться от них, чтобы начать без иных историй за пазухой! Мне честно казалось, что я просто обязана была поставить настоящую точку в недосказанности между мной и Ручейком.

Зак, не позволил мне подтвердить свое внезапное признание, и сделал это первым: – Я должен признаться! Ты волнуешь меня, Саша, мое пламя и сердце тянуться к тебе… и, наверное, ты покорила меня всего…

– Я… я… – растерянно проговорила я, теряясь в его глазах. Подобная чистосердечная откровенность ошеломила бы любую девушка, что уж говорить обо мне, что толком любви и не знала. Пламенное блаженство заполнило меня полностью, я хотела поделиться им с ним, для одной меня подобного чувства было слишком много…

Я несмело улыбнулась и прямо сказала:

– Ты мне нравишься, Зак. Я не отказываюсь от своих случайных, но честных слов…

– Но есть какое-то «но» … – перебил меня Зак и улыбнулся через силу, всего лишь одним уголком губ.

– Всегда есть какое-то «но» … Я желаю, чтобы не было никаких преград между нами. Позволишь ли ты мне всего один заключительный разговор? Позволь мне его, и я приду к тебе сама…

– Разговор, значит… Не с тем ли ушастым водяным этот разговор должен состояться?

Я туманно улыбнулась, не давая однозначного ответа. Зак и так все поймет.

– Хорошо, – со вздохом одобрил он мое решение, – пообещай мне кое-что!

– И что же?

– Если после этого разговора что-либо изменится, то ты все равно придешь ко мне и скажешь об этом прямо!

Я солнечно улыбнулась, поражаясь насколько благороден Зак Ульгрен. Я была недостойна такого потрясающего наставника и… партнера?! О боги, неужели именно с ним я, наконец, познаю, что такое истинное партнерство?

– Обещаю! – решительно произнесла я, все еще улыбаясь, как дурочка недалекая.

Внезапный горн раздался на весь стадион, заставляя меня вжаться в Зака и покрыться защитным слоем пламени.

Зак откровенно рассмеялся и быстренько заграбастал меня в объятия, воспользовавшись моим же испуганным притеснением. В его могучих руках мне теперь было не просто тепло, но и волнительно.

– Не вериться, что ты испугалась общего сигнала! – с необидной насмешкой заявил Зак.

– Я не испугалась, просто захотелось погреться в твоих руках! – заглядывая к нему в глаза, признала я другую сторону своего маневра.

– Да, что ты! – его глаза заискрились весельем и чем-то еще, неужели это было желание?

– Так, что означает этот горн? – наслаждаясь близостью Зака, спросила я.

– Одна из команд приступила к выполнению задания первого этапа.

Еще один оглушительный сигнал прозвучал из ниоткуда, но слышимый в каждом уголке и под каждой лавкой.

– Уже две команды… – поспешил добавить Зак.

– Удобно. – сказала я и нерешительно положила руки на обнаженную грудь мужчины, который держал меня в своих крепких руках. Мои прикосновения вызвали волну мурашек на его коже, мне было неожиданно приятно видеть, какую власть я имела нал его телом. Какой соблазн!

– Саша? – серьезно обратился ко мне Зак, отвлекая меня от счастья касаться его.

– М? – пришлось оторвать взгляд от мощной груди и смотреть ему в глаза. Наши лица находились на расстоянии меньше ладони. Внутри у меня свернулся клубок от трепетного предвкушения, он горячей волной спустился до самого низа живота, выжигая все внутренности по пути.

– Не играй со мной… – прошептал он и поцеловал.

Неистовый жар пронзил меня с кончиков пальцев ног до самых кончиков волос. Капля крови рождённых драконами заревела где-то в груди, а руки неконтролируемо вцепились в Зака! Хорошо, что выпущенные когти не проткнули ему кожу. Боги, какой же знойный был Зак и его мягкие губы! Это был самый настоящий пожар, который как болезненная лихорадка распростилась по телу, замутняя сознание.

Прекратив наш первый и запоминающийся поцелуй, Зак уперся лбом в мой лоб и прошептал:

– Беги…

Я чмокнула мужчину, который подарил мне ощущение крыльев за спиной, прямехонько в очаровательный шрам на губе и поспешила исполнить его просьбу.

Ноги тряслись, а дыхание было сбито, но это не столь отвлекало меня. Больше всего меня смущало, и никак не возвращалось в норму, – так, это путанность мыслей и дурацкая счастливая улыбка, которая не слазила