Карнавал лжи в Академии драконов. Часть первая - Анна Алексеева

в гостиной пробили девять, когда я проходила мимо. Два часа на крыльях до Миррагейла, столько же обратно, плюс время на дела. Он говорил, что постарается вернуться к вечеру. Но вечер уже заканчивался.

Я достала из сумки вещатель и посмотрела на пустой экран. Написать ему? Спросить, где он?

Коснувшись кончиком пальца, я направила в артефакт тонкую струйку магии и увидела, что меня уже ожидало сообщение от Нейта.

«Я тебя жду, малышка Элли.»

И потом ещё одно: «Нашу следующую встречу ты не забудешь никогда.»

Сердце обеспокоенно забилось, и я отбросила вещатель на подушки, а сама упала спиной на пружинящую кровать.

Я была замужем меньше суток. И это чувство оказалось очень странным.

Со вздохом поднявшись, я подошла к окну и отодвинула штору. За стеклом лежал тёмный двор, освещённый одиноким фонарём, а за оградой начиналась аллея, ведущая вглубь академического парка. Где-то далеко мерцали огни главного корпуса.

И тогда, наконец, решившись, я потянулась к блинкеру за ухом.

Вместо одного короткого касания — одно длинное, потом два быстрых и ещё одно длинное и одно короткое. Дополнительный поток силы для активации.

И ожидание.

Сердце билось чаще с каждой минутой.

— Кейли? — раздался чуть хрипловатый мужской голос спустя некоторое время, и я облегчённо выдохнула:

— Папа…

— Рад тебя слышать.

— Ты в порядке?

— Средней паршивости.

Невольно я уткнулась лбом в холодную стену у окна. Если бы он сказал «Всё в порядке», это означало бы, что нас могут прослушивать. В таком случае я должна была сразу прервать контакт и сбросить плетение блинкера, чтобы меня не смогли отследить по сигналу. Но опасности не было. И мы располагали несколькими минутами конфиденциального разговора.

— Папа, я вышла замуж, — сказала я, и в наступившей тишине услышала, как он медленно выдохнул.

— Продолжай.

— Фиктивный брак. На два лунных цикла. Местный дракон из крупного клана. Ему нужен статус, мне — укрытие. Без консумации, без обязательств. Чистая сделка.

— Имя?

— Луи Эван Варгас. Клан ледяных.

Пауза. Я слышала, как он что-то перебирает — то ли бумаги, то ли чётки. Видимо, он находился в своём кабинете в какой-то очередной штаб-квартире и как раз остался один.

— Варгасы — серьёзная семья, — наконец сказал он. — Это не плохо, даже если тебя найдут, наши наобум против них не пойдут. Особенно учитывая последние события в жизни второго наследника. Но и не безопасно. Ты теперь на виду, и скрываться будет сложнее.

— Знаю. Но есть кое-что ещё. На меня вышли оборотни. Саблезубы. Их главный назвал себя Дантэ Ромэро и передал сообщение от некого «падре». Сказал, цитирую, что «родственники готовы забыть старые обиды».

Раздался смешок.

— Если бы это было так, у нас тут было бы намного спокойнее.

Я вздохнула. Мне мало что было известно из газет, но тратить время на то, что происходит дома, казалось расточительным.

— Отец, я…

— Расскажи мне подробнее про встречу с оборотнями. Кажется, я уже слышал эту фамилию. Саблезубы, Саблезубы…

Он снова зашуршал бумагами, а я рассказала ему о том, что произошло незадолго до встречи с Луи. И о том, как он меня спас, а после — предложил сделку.

— Значит, они искали именно тебя, — сказал отец, когда я закончила. — Это не случайная встреча. Они знали, что ты в Пантарэе.

— Или знали, что я в Виригии, и ждали, когда я окажусь в крупном городе. В Даркхолле меня было не достать.

— Логично, — он помолчал. — Дантэ Ромэро. Нашёл. Член объединённых семей оборотней, влиятельной, но сомнительной группировки Пантарэи. Но это не наши. «Падрэ» — слово из их иерархии. Глава семьи.

— Значит, оборотни действуют от себя?

— Или кто-то из наших нанял их как посредников, чтобы не тратить силы собственных агентов в чужом мире. Кейли, — его голос стал жёстче. — Визитку ты сохранила?

— Да.

— Не выбрасывай, но без нужды к нему не ходи. Думаю, с ними можно договориться, если найти что-то достаточно ценное, чтобы контракт с императорским домом Ши стал им безразличен.

— Поняла, — кивнула я, хоть он и не мог меня увидеть. И спросила: — Как Талия?

— Талия… — протянул отец, но его голос уже стал затихать и подёргиваться. — Ей пришлось…

Послышалось бульканье, и контакт между нами оборвался. Я вздохнула, после чего сняла блинкер из-за уха и положила его на стол. Несколькими короткими, поглаживающими движениями убрала остаточный магический след. Ему нужно около сорока дней, чтобы плетения снова наполнились силой: узор был слишком сложным, чтобы никто не смог отследить блинкер.

Теперь только отец знал, где я нахожусь. По крайней мере, у него было достаточно информации для этого.

Отец и… Саблезубы. Возможно.

Я прошлась по спальне, бесцельно касаясь вещей. Раскрыла сумку. Переложила свои бумаги на стол, рядом с блинкером. Повесила в шкаф своё единственное платье — то самое, голубое, с пятном крови на вороте, которое так и не удалось до конца отстирать. Нужно было отнести его в прачечную.

И остановилась перед зеркалом в полный рост, которое стояло у дальней стены в широкой резной раме.

На меня смотрела Элира Эллиот. Уже привычная личина, с которой я почти срослась за последние полтора года. Я привыкла отзываться на «Элли», видеть раскосые глаза стихийной драконицы и считать себя почти что местной. Подняв руку, я коснулась щеки.

Чужой щеки.

Завтра Элира Эллиот выступит с докладом и исчезнет навсегда. Ещё одна маска, которая уйдёт в небытие. А Кейли… Кейли не существовало уже почти восемь лет.

Я закрыла глаза и опустила голову, позволяя окутавшей меня магии постепенно растаять. Мне было трудно вспомнить собственное лицо и «надеть» его обратно, поэтому оставалось только позволить ему проступить сквозь слои лжи, проявившись в полумраке пустой спальни.

А потом медленно подняла взгляд на ту, которую не знала.

Девушка в зеркале была незнакомкой. Я помнила себя тринадцатилетней — тонкой, большеглазой, с волосами до пояса, которые мать заплетала в две косы перед сном. Та, что смотрела на меня сейчас, была старше. Острее. Скулы проступили отчётливей, мягкость щёк ушла, а губы сжались в линию, которой раньше не было. И глаза — мои настоящие, чёрные, как смоль, глаза — смотрели с такой усталостью, что я отвела взгляд.

А потом подошла к зеркалу и стала рассматривать себя пристально, стараясь запомнить каждую деталь: каждую крошечную родинку на бледной, матовой коже, каждый неправильно упавший волос, каждую прожилку глаз. Я не должна была это делать. Не должна была снимать личину никогда — но не удержалась. Ложь опутывала меня так крепко, что я начинала забывать саму себя.

— Кейли… — прошептала