Развод в 43. Когда уходит любовь - Александра Багирова

— А он на тебя запал!

— Ой, — отмахиваюсь, — Мне сейчас только о мужиках думать. Юль, мне бы с твоим отцом справиться.

— Одно другому не мешает, а может и помогает, — глубокомысленно изрекает моя дочурка.

— А у меня руки чешутся взять ремень с огромной пряжкой, снять штаны с моего великовозрастного сыночка и отхлестать по мягкому месту, — свекровь яростно стучит кулаком о стену.

— Ба, не поможет, — Юля морщит нос.

— Тогда башкой о стену. Много-много раз. Есть шанс, что мозги на место встанут.

— Сейчас бесполезно, — тяжелый вздох дочери. — Он уверен, что поймал птицу счастья.

— Перья бы это птице выщипать! Сколько лет прошло, а все гадит! Уродилось же существо такое!

Свекровь так и продолжает бурчать и костерить Гадю, пока я собираюсь.

Дочь ходит вокруг букета. Молчит. Просто его рассматривает.

— Может, они и не от Владислава, — замечаю безразлично.

— Не от папы тоже. Не от кого больше, мам. Ты ему не напишешь? Не поблагодаришь?

— Нет.

— А как он выглядит?

— Около пятидесяти на вид, нормальный мужчина, не урод.

— Или симпатичный? — прищуривается дочь.

— Или так, — подмигиваю.

— Приятное общение тебе бы сейчас пошло на пользу.

— А тебя не смущает, что это твой отец меня с ним познакомил?

— Неа, наоборот, прикольно! Пусть потом локти кусает. А он будет!

— Ой, Юль, мне страстей хватает, — отмахиваюсь. — И я опаздываю.

— Все же подумай, мам, — Юля провожает меня до машины. — Сил тебе. Не обращай на Ленку и папу внимания. Они не достойны.

— Постараюсь.

Легко сказать. А на деле очень сложно держать эмоции под контролем. Развестись, не видеть, зализывать раны — это одно. А пересекаться с Мишей и его ново обретенной родней в офисе — другое.

В который раз мысленно подгоняю себя, надо искать выходы. Надо забрать свое. И вычеркнуть этого человека из своей жизни.

Как бы тяжело ни было, а свое я отдавать ему не намерена. Только не Гаде! Чтобы она пользовалась трудами всей моей жизни. Нет.

С этими мыслями подъезжаю к офису. Уверенной походкой иду к себе в кабинет. У секретарши уточняю порядок встреч на сегодня.

Я немного привыкла к новой сфере своей работы. Вливаюсь в трудовые будни. Во многом мне Аленка помогает, и секретарь, которую дочь подобрала. Очень хорошая и умная женщина.

Но это не мое. Я себя заставляю вникать во все это. Хоть безумно скучаю по работе в мастерской, именно там я жила, там творила. Это часть меня, и мне жутко этого не хватает. И вроде бы вдохновения нет. Но в мастерской, я бы все равно нашла чем заняться, как себя приободрить.

А дома меня уже не хватает на эскизы. Морально все изматывает.

Но вернуться в мастерскую — это признать победу Миши.

Никогда.

До обеда время пролетает незаметно. Дел много. Звонков. Встреч. Еще параллельно изучаю бумаги, учусь, вникаю. Я должна знать, чем дышит фирма, полностью контролировать процесс, чтобы без моего ведома и муха не пролетела.

На обед не иду. Позволяю себе выпить чашечку кофе в тишине. Слабость у меня к этому напитку, и он очень хорошо прочищает мне мозги.

Отвечаю в телефоне на сообщение по работе. И тут взгляд натыкается на непрочитанные сообщения от Владислава.

Там файлы, фотографии, описания, видео. Все как он говорил. Попивая кофе, начинаю разглядывать оборудование.

Дыхание мое учащается. Воображение рисует красочные картинки. Пальцы сводит от желания взять в них остро заточенный карандаш. Свои эскизы я создаю именно так.

Просматриваю видео, одно за другим. К своему стыду, с некоторым оборудованием я даже не знакома, но потрясена тем, что можно на нем делать. И я придумываю, в голове столько идей, мысли прыгают от одной к другой.

Жадно облизываю губы. Я фанат своего дела, и сейчас я вижу то, что поможет воплотить самые нереальные, самые смелые задумки.

Предложения действительно хорошие. Отличные! Нереальные!

В голове рождаются идеи новых техник. Все попробовать. Испытать. Проверить. Руки ломает, пальцы болят.

Еще сказывается, что я давно не работаю в мастерской. Не занимаюсь эскизами. А их я рисовала всегда. Без перерывов. Просто, потому что не могла не рисовать. Миша выбил меня из привычного русла, подкосил.

И вот эти видео, они оказывают на меня дикий эффект.

Как я хочу работать! Снова заниматься любимым делом!

А не могу. И оборудование я у Влада не закажу. Нельзя.

Из этого состояния меня вырывает обманчиво приветливый голос:

— Здравствуй, Вера. Давно не виделись.

Я даже не заметила, что в кабинет вошли. Так ушла в себя. И это не в первой, когда я в процессе творчества, со мной так частенько. А теперь больше так нельзя.

Медленно поднимаю голову. За это время стараюсь быстро собраться. Приготовиться.

— Зачем ты пришла, Надежда? — спрашиваю.

Не без удивления рассматриваю Гадю. Она изменилась. Если бы не голос, я бы ее не узнала.

Глава 36

— Нам давно пора поговорить. Тебе не кажется, Вера, — идет плавной походкой к моему столу.

Садится в кресло, закидывает ногу на ногу.

Признаться, когда я услышала, о возвращении Гади, мне почему-то казалось, что она будет выглядеть неплохо. По крайней мере гораздо моложе своего возраста.

Сейчас же передо мной сидит скелет, обтянутый кожей.

Она худа. Очень. До неприличия. Впалые щеки, под глазами темные круги, которые не скрывает добротный слой тональника. Глаза выглядывают из черных впадин. В них нет былого огня, озорства, блеска.

Все же Надежда была очень симпатичной в то время. Сейчас даже по взгляду ее сложно узнать. Скулы сильно выпирают. Нос кажется очень длинным из-за худобы. Брови четко подведены, но очень темно, что режет глаз.

Губы у нее явно больше, чем