Поцелуй победителя - Мари Руткоски

— Кестрель?

Одно дело — помочь усовершенствовать оружие, которым будут убивать ее народ. Совсем другое — осознать, что она и не вспомнила об отце, не подумала о его роли в войне, хотя об этом нетрудно было догадаться. И вдруг Кестрель поняла, что не жалеет о данном совете. В глубине души она даже хотела, чтобы генерал попал под обстрел. Ее родной отец. Что же она за человек?

Ни с того ни с сего Рошар сказал:

— Я не помню, как раньше выглядел.

Кестрель потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем он говорит.

— Смотрю в зеркало — и вижу только свое отражение. Никаких воспоминаний о прошлом.

Запах плодов илеа пьянил. Кестрель забыла отца и не хотела вспоминать. Она подняла голову и встретилась взглядом с красивыми глазами Рошара, которых не коснулись увечья.

— Ты скучаешь по прежнему себе?

Кестрель ожидала, что он ответит насмешкой. Но принц лишь пожал плечами. Его тон казался легким, но в голосе сквозило напряжение:

— А что толку? — Рошар прищурил один глаз, и, словно ощутив, как изменился их разговор, заметил: — Вижу, ты умеешь обращаться с клинком.

— Нет.

— Да.

Кестрель покачала головой:

— У меня никогда не получалось.

— Я лишь сказал «умеешь обращаться», а не назвал тебя прирожденным бойцом. В твоих движениях есть легкость, которая приходит только после длительных тренировок.

— Ты заметил это сейчас или просто знал раньше?

— Сейчас, я не знал тебя раньше.

Принц снова улыбнулся, но этот раз очень мягко. Кестрель подумала, как это приятно — наконец оказаться в обществе человека, который знает только ее настоящую.

Фортепиано и конь принадлежали Кестрель, и этот факт оказалось очень просто принять. В том, что они не умели говорить, было их несомненное преимущество. Не то чтобы они от нее ничего не хотели. Даже фортепиано будто застыло в ожидании, призывая Кестрель пробежаться пальцами по клавишам. Ланс жевал рукава ее платья и бесстыдно тянулся за лаской. Но ни фортепиано, ни конь не сравнивали ее с прежней Кестрель. Они принадлежали ей, а она — им. В этом не было сомнения.

Кестрель оседлала Ланса. Приходилось непросто, но если каждый день поднимать седло, однажды ее слабые руки окрепнут. Она затянула подпругу. У открытых дверей конюшни поклевывала что-то на земле ириэль, распространенная в Гэрране птичка. Она склонила голову набок, разглядывая Кестрель своими зелеными глазками и подергивая длинным зеленым хвостом. Кестрель принесла подставку, которой она, должно быть, в последний раз пользовалась в детстве, и поставила ногу в стремя. Конь был ужасно высоким, как гора. Казалось бы, боевой жеребец не лучший выбор для Кестрель. Но почему-то он ей отлично подходил.

Она неловко подтянулась, но конь как будто не возражал. Птичка взмыла в безоблачное небо и полетела прочь — то ныряя и снова поднимаясь, то кружась в воздухе. Ириэли никогда не летают по прямой. Кестрель взяла в руки повод и пустила коня вслед за птицей, на волю. Она оставила позади дом и поскакала по тропе, которая вывела ее на другую дорогу. Кестрель не узнавала этого места и очень скоро оказалась под сенью зеленых крон. Тропа словно нырнула в зеленый туннель. Кестрель проехала еще немного. По дороге ей встретилась дневная сова с совятами. Ветра почти не было, жары — тоже. Отличная погода для войны. Случайно став свидетельницей разговора между Арином и Рошаром, Кестрель услышала достаточно, чтобы понять: они выжидают. Но на их месте Кестрель не стала бы долго ждать.

Она покачивалась в седле, подстраиваясь под движение лошади. Кестрель ослабила повод и позволила Лансу выбирать дорогу. Но вскоре она обнаружила, что конь прибавил шагу, копыта стучали все быстрее. Дом Арина остался далеко позади. Оказавшись на развилке, конь повернул налево. Он шел уверенно, и внезапно Кестрель поняла, что дорога, незнакомая для нее, прекрасно известна ему.

Она резко потянула поводья, заставляя коня развернуться и остановиться. Ланс фыркнул, переступая на месте. Пот ручьем лился по спине Кестрель. Платье прилипло к телу. Она пришпорила Ланса и поскакала обратно — как можно быстрее, так что копыта застучали в такт с бешеным ритмом ее испуганного сердца.

Почему-то Кестрель не удивилась, когда обнаружила Арина у ручья неподалеку от дома. Однако она не ожидала, что будет так ему рада. Ее сердце пропустило удар.

Арин оказался без коня, хотя к его подошвам прилипла солома, которой был усыпан пол конюшни. Он сидел на корточках у ручья, протянув руку к воде и касаясь ее кончиками пальцев, будто хотел измерить силу течения. Арин даже не оглянулся, словно и так знал, что это Кестрель. Он прислушивался к перестуку копыт, опустив голову, волосы упали ему на лоб. Когда-то Кестрель очень хотелось поправить эти непослушные пряди. Она вспомнила, как старалась получше разглядеть странного гэррани в тот самый первый день, когда купила его.

Кестрель остановила коня. Арин выпрямился, и с его рук закапала вода. Он подошел ближе, запустил пальцы в гриву Ланса и посмотрел Кестрель в глаза. Воспоминание захватило ее: любопытство, сомнение, будто она нарушала какой-то закон. И, несмотря ни на что, желание увидеть этого человека. Кестрель вспомнила другого Арина: с напряженными плечами, сжатыми губами, — который отказывался смотреть ей в глаза. Он напоминал дикого зверя, который вот-вот зарычит.

Сейчас все было иначе. Арин посмотрел на нее снизу вверх. В его глазах отразилась тревога.

— Что с тобой?

— Ничего.

Ланс переступил с ноги на ногу. Арин нахмурился:

— Я тебя пугаю?

— Нет.

— Ты такая бледная. — Он коснулся ее руки. Кестрель заметила, что судорожно стискивает поводья, и разжала пальцы.

— Дело не в тебе, — сказала она. И, поскольку они договорились быть честными друг с другом, добавила: — Ну, не только в тебе. — Кестрель замолчала, не зная, как объяснить разницу между страхом, что заставил ее развернуть Ланса и погнать обратно во весь опор, и волнением, которое иголочками пробежало по коже, когда она взглянула на Арина. — В лесу Ланс сам выбрал тропу, но мне не хотелось по ней ехать. И я расстроилась.

Глаза Арина посветлели, стали почти прозрачными.

— Где это произошло?

— В лесу есть что-то опасное?

Он ухватился за седло и вскочил на коня, устроившись у Кестрель за спиной.

— Покажи мне.

Кестрель снова взяла поводья. Арин достал меч из ножен. В тундре у него был другой клинок. Она задумалась над