Спасите злодейку! Или как никого не убить, став принцессой - Мира-Мария Куприянова

призванные мной, и потому не сожранные изрядно раздобревшим вороном. И, пожалуй, кроме него довольных лиц в этом богом забытом королевстве сегодня и не наблюдалось. Я вот любые потуги на «довольство» растеряла примерно на десятой зверушке, вежливо протянутой мне для последующего благословения. Вороватый взгляд, брошенный мной в просвет двери, явственно давал понять, что народная тропа еще и не планирует иссекать. И на очереди у меня еще человек сто ни в чем не повинных бобров. А, между тем, опытным путем выяснилось, что благословение есть не просто процесс магический, но еще и физически затратный. После каждого возложения рук упомянутые конечности поднимались все сложнее. Ломило плечи, в глазах темнело, плыло и многозначительно играло мушками.

— Я так помру еще к середине очереди- жалко пропищала я замершему на подлокотнике ворону, внимательно контролирующему процесс- Следующий, пожалуйста.

— Ох, долгие лета Вам, Ваше Высочество! — счастливо пищала служанка, прижимая к себе ошалевшего бобра и выпархивая в коридор- Принцесса просила следующего зайти!

— Терпите, мистрель, — тихо бурчал мне тем временем пернатый помощник- Вариантов все равно нет.

— Варианты есть всегда, — многозначительно дергала глазом я- Можно честно сказать, что я больше не могу!

— И тем самым подвести под королевский гнев оставшуюся челядь? Боюсь, народная любовь требует жертв.

— Шла бы лесом за бобрами вся эта народная любовь, — стонала я, жмурясь от вырвавшегося от меня потока света, жадно впитываемого трупиком несчастного зверя- Тем более, что, судя по бобрам, любовь ох как зла! Следующий.

— Увы, — согласилась птица- Но, с другой стороны, что же делать, если только умертвия способны светиться в благословении достаточно долго? Живой бобр, приняв магию, светится лишь первый час. Еще хорошо, что это почти сразу заметили.

— Для кого хорошо? — уточнила я- Если для меня- то отнюдь. Я бы даже сказала, ни хрена не хорошо. И вымершее поголовье креальских бобров со мной непременно согласилось бы. Если бы могло. Так что весьма сомнительное утверждение!

— Зато хорошо для ваших подданных. Теперь они не боятся королевского гнева. Бобр в стазисе может до полугода пролежать без подпитки!

— Однако, какая ценная информация, — скрипнула зубами я- Учту на будущее. Мало ли хранить трупы понадобится. Вообще, могли бы прямо им сказать, что… ну, не знаю. Что Мадлен ошиблась! Следующий!

— Интересно, как бы мы это обосновали? Вас там не было. К королеве никто за уточнениями подойти не рискнет.

— Зато теперь, когда королева выйдет в коридор и увидит это безобразие, то…

— Драгоценная мистрель все время забывает, что это снова будет она же, — шепнул мне на ухо ворон, — Так что, никакого возмущения не последует. Ну, если только драгоценной мистрель не нужно пару десятков свежих трупов для какого-либо темного ритуала.

— В каком это смысле? Следующий.

— В том смысле, что ежели королева видела неисполнение своего приказа, или его неверное исполнение, то наказанием была однозначно лишь мучительная смерть виновного. И если Вы выдвините такое обвинение, то показать милосердие будет равносильно признанию того, что королеву подменили. Придется идти до конца и казнить всех виноватых. А вы, как я понимаю, казнить до обеда не очень любите?

— Правильно понимаешь, — прохрипела я, обреченно прикрывая глаза и окончательно осознавая, что на ближайшее время пожелание «всем бобра!» станет прямо «мемом» сезона- Для пищеварения вредно. Вот же черт!

— Истина черт, что бы это не значило, — вздохнул ворон- Не унывайте, мистрель! Не так уж много прислуги в замке.

Двести пятьдесят восемь, как оказалось. Каждого из которых теперь я знала лично и в лицо! И слава Богу, что в это число не вошел придворной персонал. А то конца и края не было бы потоку, стремящемуся в спальню принцессы. Как бы пошло и скандально оно не звучало.

К концу первой полусотни я тихо хныкала и терла усталые плечи.

К ста десятому бобру уже плакала в голос.

— Бедная принцесса Кристабель! Как же она переживает за смерть каждого невинного существа! А все приказ этой злобной королевы Сильвии! — понимающе делились друг с другом слуги.

И не знали, что я готова была самолично придушить половину присутствующих. Которые, кстати, молча и безропотно придавили зверьков в угоду мимолетной прихоти своей госпожи. А кое кто, как я успела услышать, еще и сделал это с удовольствием. И с расчетом на возможность выслужиться перед начальством.

— Их же много! Подумаешь, десятком служанок меньше. Никто и не заметит, — шипела я, с жалостью глядя на очередное ни за что погубленное существо, плотоядно сжимая пальчиками тонкий шелк юбки. Пока Крул уперто держал меня за рукав клювом и не давал свершить страшное.

— Они всего лишь слуги! Не слишком умные и, порой, излишне исполнительные, — увещевал он.

— Они перебили популяцию бобров!

— Но по приказу королевы!

— Не было такого приказа! Да и даже по приказу королевы можно было ограничиться десятком, передавая их из рук в руки тем, кто идет на этаж знати. Но ты посмотри, как каждый из них вцепился в причитающийся ему трупик! И как ревностно каждый охраняет свое умертвие. Ни о какой взаимопомощи и сплочённости и речи не идет.

— Вот потому восстание никак и не произойдет. Сплоченость- не самая сильная сторона народа. Выгода как-то ближе сердцу... Кстати, далеко не все бобры мертвые. Звери успели смекнуть что к чему и многие из них только прикинулись дохлыми. Правда, когда магия рассеется через час это станет очевидно.

— Да, но я по второму разу благословлять ничего не буду. Пусть отпускают несчастных в лес. Может хоть экологическую катастрофу предотвратим.

На сто пятом бобре я уже в открытую выла и пыталась уползти в сторону ванной.

Откликаясь на мои вопли, в окно толпами летели всевозможные жуки и гнусы, очевидно считающие любой вопль, исходящий с моих уст, пением. Из под ванной ползли мокрицы и пауки, горящие желанием исполнить любую мою волю. А за спиной наступали враги, нагло уверяющие, что они есть обожающий меня народ.

Они- то меня и отловили. Погладили по голове, пообещали кружку горячего какао. И снова усадили в кресло. Благославлять.

На двухсотом животном я поняла всю мощь бобрового интеллекта и сама прикинулась трупом. Даже