Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Знала бы я ее имя, то пошла бы в церковь и помолилась Богу за эту малышку, — отвечает какая-то женщина. — Попросила бы защитить ее и позволить ей выжить. Она ведь еще такая маленькая и невинная… Не сделала ничего плохого в этой жизни.

Пока окружившую бессознательную девочку люди молятся о том, чтобы с ней все было хорошо, и следят за ее состоянием, а также время от времени выкрикивают оскорбления в сторону виновницы происшествия, Алисия начинает горько рыдать, крепко обняв себя руками и отчаянно молясь о том, чтобы это не закончилось для нее чем-то ужасным.

«Господи, я ведь этого не хотела… — думает Алисия. — Не хотела ее сбивать. Это вышло совершенно случайно. Я не успела затормозить. Не заметила ее. Увлеклась поиском радиостанции…»

Алисия прикрывает рот обеими руками.

«Если мама с папой узнают об этом, они меня убьют. Скажут, что я не умею беречь вещи. Мол, только купили тебе машину, а ты уже разбила ее и сбила человека. Так и будет, я в этом уверена! Если состояние этой девочки окажется критическим, то у меня будут проблемы. А за ее гибель меня вообще посадят. Даже если я не хотела причинять вред этой малышке.»

Алисия нервно сглатывает.

«Господи, она же еще такая маленькая… Совсем малышка… Лет десять-одиннадцать на вид. Такая же хорошенькая, какой и была Лиззи в том же самом возрасте. Ох… Как я могу быть хорошей старшей сестрой, если по моей вине умирает человек? Как Элизабет может говорить о гордости за меня? Ведь я так от этого далека… Так далека…»

— Эй, я не чувствую у нее пульс! — с ужасом в широко распахнутых глазах сообщает мужчина, который прикладывает два пальца к запястью бессознательной девочки.

— Что? — ужасается какая-то женщина. — В смысле?

— Я его не чувствую. Нет пульса…

Слова о том, что у девочки нет пульса, мгновенно выводят Алисию из транса и заставляют ее сердце замереть.

— Нет пульса? — тихо бормочет Алисия.

— Она, что, умерла? — приходит в ужас бабушка.

— Не знаю…

— А еще она не дышит, — сообщает девушка, наклонившись к девочке, чтобы проверить ее дыхание. — Нет… Даже поверхностного.

— Господи Иисусе, не дай ей умереть! — взмаливается какой-то дедушка.

— Вы уверены, что она не дышит? — уточняет женщина. — Вдруг вы ошиблись?

— Нет-нет, я вам точно говорю! — взволнованно тараторит девушка. — Нет дыхания.

— Пульса и правда нет, — говорит другой мужчина, который проверят сердцебиение на другом запястье и шее девочки. — Ни на руке, ни на шее.

— Она умрет? — ужасается молодой парень.

— Господи-господи-господи… — со слезами на глазах тараторит молодая девушка, прикрыв рот руками.

— Такая малышка не может умереть! — качает головой бабушка. — А крыса, сбившая ее, не может жить! Не может жить так, словно ничего не случилось!

— В полицию! — восклицает дедушка. — Надо звонить в полицию! Пусть задерживают убийцу!

— Кто-нибудь умеет делать сердечно-легочную реанимацию? — вставляет какой-то молодой парень. — Быстро делайте! У вас всего несколько минут! А иначе она точно умрет!

— Так, давайте я буду делать массаж сердца, а вы – искусственное дыхание? — предлагает мужчина рядом находящейся женщине.

— Вы готовы? — спрашивает женщина.

— Вперед!

Действуя слаженно и решительно, мужчина и женщина начинают проводить реанимационные действия на девочке, что вот-вот может умереть. Пока остальные с ужасом во взгляде наблюдают за происходящим, мысленно молясь о том, чтобы все обошлось. Некоторые мимо проходящие люди видят толпу и решают ради любопытства подойти поближе, чтобы узнать в чем дело. Мало кто решается сделать вид, что ничего не случилось, и пойти дальше по своим делам. Равнодушных нет. Все переживают за маленькую бледную девочку, что не подает никаких признаков жизни. Многие успевают несколько проклясть Алисию за то, что она с ней сделала, желают ей самой оказаться сбитой насмерть каким-нибудь автомобилем, и настойчиво требуют вызвать полицию.

Пока сама Алисия все еще продолжает стоять в сторонке и широко распахнутыми глазами наблюдать за происходящим, всей душой желая, чтобы все это оказалось страшным сном. Она начинает понимать, что дело совсем плохо, когда слышит про остановку сердца и требования вызвать полицию. Ей совсем не хочется отправляться в тюрьму в таком юном возрасте и выйти оттуда в лучшем случае уже дряхлой, никому не нужной старухой. Паника нарастает с каждой секундой, а способность думать адекватно окончательно покидает ее. В этот момент Алисия отчаянно молится о том, чтобы найти способ избежать самого худшего и не быть вынужденной отвечать за то, чего она совсем не хотела делать. То, что сделала лишь по своей глупости и своей невнимательности.

В какой-то момент девушка начинает очень медленно пятиться назад, решив, что самым лучшим способом избежать худшего может стать побег. Да, идея безумная, учитывая огромное количество свидетелей. Но она думает лишь о себе. О том, как избежать наказания. Под влиянием паники жизнь маленькой невинной девочки стала для нее менее важной, чем ее собственное будущее. И если у нее есть хоть какой-то шанс этого избежать, то она просто обязана им воспользоваться. Не думая о том, что ее потом может замучить совесть за отказ в помощи невинному созданию, которое безуспешно пытаются вернуть к жизни с помощью реанимационных действий.

Алисия еще некоторое время колеблется и широко распахнутыми глазами наблюдает за происходящим, затаив дыхание. А поскольку все усилия по спасению малышки оказываются тщетны, девушка окончательно убеждается в своем решении сбежать с места преступления. Не глядя, она хватается на ручку машины и медленно нажимает на кнопку внутри нее, чтобы открыть. К этому моменту народ начал уделять все свое внимание находящейся между жизнью и смертью девочке. Никто уже даже не смотрит в сторону виновницы столь трагичного случая. Вот Алисия и решает этим воспользоваться, решительно сев на водительское сиденье и захлопнув за собой дверь. После чего она в полубессознательном состоянии снимает машину с ручника и дрожащей рукой включает первую скорость. В этот момент на нее обращает внимание одна безобидная бабушка, которой мгновенно овладевает чувство возмущения и ненависти к этой молодой красавице.

— Куда? — ревет бабушка. — Ну-ка