Западня для оборотня - Эми Мун

руки принадлежат Ньялу… Омерзение превращалось в мягкую истому. А как он смотрел… Никаких багровых искр в глазах – мимолетный взгляд целовал душу нежно и легко, как и губы целовали ее веснушки.

Глория со злостью швырнула ветки на землю. Распустила слюни на смазливую рожу да пару-тройку ласковых словечек. У него просто нет выбора, вот и все! А в штанах зудит как у любого другого мужика. Они все одинаковые. А стоит ей открыть рот и заткнуться про Ариэллу, так опять поднимется вой на весь лес – человечке тут не место. Да по-другому и быть не может.

– Начнем с разминки, – безжалостно объявила начало тренировки. – Мышцы болят, потому что они не разогреты. А ещё кое-кто несколько дней лентяйничал!

Анника горестно вздохнула, но послушно направилась к маршруту для бега.

– И в волчицу не превращаться! – бросила вдогонку Глория. – Один круг для начала.

А она пока срежет нужные ветки. Надо смастерить удобную клетку, напихать в нее травы, и запастись ягодами огнецвета. Как удачно варвар притащил в логово этих цветов! Теперь она знала, где и что ей искать…

Глория схватилась за нож да так и замерла над зелёным ворохом. Тоненькая рукоятка жгла ладонь, будто раскалённый прут. И дурацкое ощущение собственной неправоты мешало сделать первый надрез. Но если она не приготовит все в ближайшие дни, шанс сбежать превратится в ничто. Оборотень наверняка затащит ее на эту самую охоту. А затем в постель.

Первая ветка упала к ногам. А за ней посыпались остальные. Нельзя ей в постель. И нельзя представлять, как горячие губы скользят по груди и плечам – там тоже были веснушки. Много. Глория упорно резала подходящие прутья и очищала их от листьев.

В детстве одно время приходилось плести корзинки. Так что тут проблем не будет. И пропавший моток ниток Ньял вряд ли заметит. А ей как раз. Наметив лунки для крепежа, Глория быстро обработала прутики. Клетка будет лёгкой и удобной для зверьков…

За спиной послышался шорох и стук мелких камушков. Сердце зашлось в паническом грохоте, а нож выскользнул из пальцев – за ней следят! С головы до ног окатил холодный пот… Очень медленно Глория обернулась и уже через секунду хватала ртом воздух. Ну и трусиха! На камне сидел ширшол.

Толстенькая самочка издала удивленный свист. Мощным прыжком оказалась у кучи веток и принялась деловито их обнюхивать. Острые ушки с черными кончиками забавно подрагивали, а уже заметный животик намекал, что через неделю-другую серый мех на спинке украсят несколько крохотных комочков. Детишки первый месяц жизни путешествовали исключительно на загривке заботливой и обожравшейся ягод мамаши. С приходом зимы идиллия рухнет – огнецвет прекратит плодоносить, а милый зверёк превратится в склочного отшельника. Ей не нужны будут ни дети, ни семья…

– Эй, пошла отсюда, – буркнула Глория, топая ногой. – Ну!

Тварюшка пискнула и вразвалочку направилась к упавшим прутикам. Будущей клетке для  сородичей, а может, и ее самой.

– Дура, – зашипела Глория, пытаясь отпихнуть ширшола, – иди! Давай же! Что смотришь? Не могу я иначе, поняла? Не могу! Вали давай! Эй!

Вместо того чтобы сбежать, пьяная идиотка прыгнула к ней на колени и полезла обнюхиваться! Под горло толкнулся горький комок. Да так, что перед глазами туман поплыл.

– Все, хватит, – заявила решительно, ссаживая зверька с колен. – Беги, или сама окажешься в клетке, и мне плевать, что у тебя пузо на нос лезет.

Будущая мамаша недовольно засвистела, но перепрыгнула к ближайшим скалам, на которых уже сидел самец. Очевидно, отец семейства. Зверек что-то жевал, наверняка те самые ягоды.

А Глория подобрала прутики для клетки и пошла прятать между камней. Ягод огнецвета нарвет по пути, эти растения растут как раз на скалистых обрывах…

Едва успела все закончить – появилась запыхавшаяся Анника.

– Если у меня не получится пройти Ледяную тропу, то я… я… Глория, а ты придешь посмотреть, правда?

О, демоны… Казалось, день не может быть хуже, но едва взглянув в честные глаза Анники, захотелось удавиться. Как можно врать этой еще, по сути, девочке? Поступить с ней как сволочь. Или рассказать все Ньялу? Может, он поймет? Но Глория безжалостно отмела эту мысль. Одно дело – юная волчица, которой люди никак не навредили, а потеря родителей – результат несчастного случая, а другое – альфа, отвечающий за целый клан.

– Посмотрим, – буркнула, хватаясь за очередную ветку, – если сумеешь до конца этого месяца достать полной ладонью до земли…

Анника упрямо поджала губы, всем своим видом выражая уверенность, что сумеет. И тренировка продолжилась. До самого вечера.

А когда она, измученная трескотней волчицы и собственными выедавшими нутро мыслями притащилась в логово, ее ждал сам хозяин. И знакомые до боли веточки…

– Эта дрянь… – палки затрещали в огромной лапище вместе с ее сердцем, – … не удержит ширшола. Он просто выбьет их задними ногами! Помочь найти прутья крепче?!

Глава 20

Он идиот.  Хуже глупого ширшола, одурманенного ягодами! Ньял глотал рычание, не в силах разжать сведённые судорогой пальцы, между которыми жгли и кололи тонкие прутики клетки.

Сердце больно стучало о ребра, и хотелось выцарапать себе  глаза, только бы не видеть того, что он наблюдал несколько часов назад.

Как можно было поверить человечке?! Да еще… такой! Купиться на милое личико и собственное желание найти в грязи что-то достойное. Ньял с ненавистью оглядел сжавшуюся в комок самку. Пару, которую уже совсем скоро хотел признать своей по всем правилам клана и положить к ногам богатую добычу. Охотой доказать, что она не будет ни в чем нуждаться и бояться ей тоже не следует, но все его желания и труды были выпачканы ложью…

Какой же он глупец… Бежал со всех лап и волок в пасти горящий огнем камень, который нашел при расчистке обвала. Блеск света на острых гранях напомнила ему сияние роскошных волос, а золотые крапинки, игравшие в прозрачно-алой сердцевине – прекрасные пятнышки-веснушки, украсившие лицо Дикарки.

Горький смех обжёг горло и затих, не сумев выбраться сквозь стиснутые клыки. Для кого старался? Не утерпев, оставил оборотней и помчался обратно в логово, спеша подарить драгоценную находку. И хорошо, что поддался своим желаниям! А иначе бы человечка опозорила его снова, попытавшись провернуть бесполезный побег.

Перед глазами до сих пор дрожала тошнотворная картина, как самка срезала прутья для будущей клетки. Сначала Ньял ничего не понял и уже хотел обозначить свое присутствие, но, видно, Мать Волчица удержала его за шкирку.

Вместо волка на камнях возник ширшол, и несколько небрежных фраз человечки хватило, чтобы вся хрупкая тяга разлетелась на осколки. Она хотела пленить