Парализованная жена генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Я резко выдохнула, словно задержав дыхание, пока подслушивала. Неужели все настолько ужасно? О, боже мой! Если у генерала я еще могла выжить, то здесь приговор мне уже подписали!

Неужели в мире не осталось добрых людей? Неужели все такие?

Мне вдруг стало страшно за свою жизнь.

«Они меня отравят!», — пронеслась в голове мысль, а я услышала, как Лили входит в комнату с улыбкой.

— О, вы уже проснулись? — улыбнулась она так лучезарно, что я не поверила бы, что именно она сейчас разговаривала в коридоре о моей смерти.

«Не показывай виду!», — приказала я себе.

— О да! — улыбнулась я, только улыбка получилась кислой. Но, надеюсь, что она этого не заметит.

— Проголодались? — спросила Лили. — Там как раз готовят! Кажется, запахи аж сюда идут!

— Нет, — прошептала я. — Я просто так устала…

— Тогда могу почитать, — улыбнулась Лили, беря книгу.

— Да, почитайте, — кивнула я, хотя теперь приключения леди Рэндвилл меня нисколько не занимали. Мысль о том, что от меня хотят избавиться, вызывала у меня волну панического страха. «Тише, без паники!», — шептала я себе, пытаясь делать вид, что дремлю, слыша, как Лили с выражением читает очередную уловку хитрой леди.

Эффи нельзя винить. Она наверняка не знала о подлости, которую замышляют против меня. Ах, если бы я знала, то закричала бы! Перебудила бы слуг!

«Это только ты так можешь! Из огня так в полымя!», — злилась я на себя, понимая, что пока я лежу эдаким овощем, никакой защиты не будет.

— А, — улыбнулся доброй улыбкой дядя. — Вы читаете? Извините, что прерываю вас!

В руках его я заметила две бумаги.

— Дорогая моя, как твое самочувствие? — спросил дядя Эдвард, а мне проще было назвать его «скотиной».

— Лучше немного, — прошептала я голосом невинно убиенного веника.

— Это хорошо! Я встревожен новостями из столицы! — прокашлялся дядя, подходя ближе. Лили встала и вышла из комнаты. Ее скрипучее кресло занял дядя. — Твой муж повсюду разыскивает тебя… И тебе нужно подписать документы на развод, чтобы я мог тебя защитить!

Глава 52

«Черт!», — мысленно выругалась я, продолжая слабо улыбаться дяде. — «Думала, что хоть до вечера протянет! А он вон какой нетерпеливый!».

— Я… — прошептала я. — Я не знаю… Это ведь такой позор! Разводиться — это ужасно… Какой бы ни был муж, но он все равно мой муж…

«Играем дурочку!», — решила я, вспомнив, как осуждались разводы в высшем обществе и как гремели газеты, смакуя поводы чужих расставаний.

— Милая, — тут же произнес дядя, гладя мою руку. — Но пока ты являешься женой генерала, я ничего не смогу поделать. Он имеет право тебя забрать отсюда!

«Лучше он!», — пронеслась в голове мысль.

— Я это понимаю, дядюшка, — прошептала я голосом умирающей. — Но как на меня будет смотреть общество? Разводиться же не принято…

— Я думаю, что общество, узнав о преступлениях твоего мужа, тебя поймет и поддержит! — со знанием дела произнес дядя. — Понимаешь, птичка моя, если твой муж явится сюда, я обязан буду тебя отдать! По закону! Но если ты подпишешь документ, то я имею право выставить его за дверь. И к тому же нажаловаться королю!

Я лежала и молчала, делая вид, что обдумываю перспективы. На самом деле я просто искала очередной предлог.

— Но… — прошептала я, решив играть жертву домашнего тирана. — Я люблю мужа… А вдруг он изменится? Вдруг он все осознает? И больше не будет меня мучить?

Дядя уже начинал терять терпение. Это было видно по его нервным пальцам, которые теребили мое одеяло.

— Милая, — произнес дядя. — Мужчины, к сожалению, не меняются! А если и меняются, то это будет очередной обман. Я уверен, что как только ты снова попадешь в его лапы, то он будет с тобой поначалу обращаться хорошо, но потом станет еще хуже. Поэтому подпиши. Он тебя просто недостоин! Мы найдем тебе другого жениха!

«Ну да! Тот свет прямо ломится от женихов!», — подумала я, глядя на составленные бумаги.

— Я просто хочу защитить тебя, — убеждал дядя, поглаживая мою руку.

— Я немного устала, — прошептала я. — Может, завтра? Или ближе к вечеру… А то я руку поднять не могу…

— Да, да, конечно! — кивнул дядя. — Только учти, милая моя. Твой муж может явиться в любую секунду!

Я сделала вид, что отъезжаю, слыша, как дядя выходит за дверь. Он был хитрым, поэтому удалился подальше.

— Ну что? — послышался голос Лили.

— Ближе к вечеру, — заметил дядя. — Она обещала. Сейчас она даже руку поднять не может! Может, накормить ее еще? Или сходить за доктором?

— Вы не считаете, что между нами и деньгами очень долгий путь? — недовольным голосом спросила Лили. — Я и так подговорила слуг сломать ей карету и сделать вид, что ее чинили! Я потом неделями не спала! Боялась, что за мной придут! Мне всюду мерещилась стража! Но хорошо хоть эти слуги после смерти тетки сбежали в Исмерию! А ты? Ты не можешь просто выбить подпись из парализованной калеки⁈

Она переходила то на «вы», то на «ты», что намекало, что их с дядей связывают не только преступные отношения.

— Сейчас она поспит, а я попробую еще разочек. Только не кипятись, ягненочек, — заблеял дядя. — Она никуда от нас не денется. И разумеется, я не стану ждать до вечера.

Дверь открывалась, я делала вид, что лежу в забытье. И упорно не желаю приходить в себя.

— Милая, просыпайся! — послышался встревоженный голос дяди. Он в панике влетел в комнату. — Твой муж здесь! Он сейчас войдет в дом! Быстро подписывай, иначе он тебя заберет!

В этот момент я испугалась.

— Вот, быстрее! — слышался голос дяди, а он совал мне перо в руку. — Да хоть что-нибудь нарисуй. Чтобы было понятно, что это твоя рука!

Глава 53

Дракон

Я влетел в дом, видя, как ко мне бежит перепуганный дворецкий.

— Дверь открыта, ваша жена пропала! — сообщил он, глядя на меня круглыми от страха глазами. Я бросился в сторону двери, видя сломанный замок и смятую постель.

— Предполагаю, что ее похитили! — послышался голос дворецкого, пока внутри меня металась одна мысль. Моя Люси! Она в опасности! Ее похитил дядя! — Открыта дверь для слуг, которую мы обычно запираем на ночь, и калитка.

Я пытался держать себя в руках. Значит, этот старый прохвост все-таки решил поправить финансовое положение.

— Список поместий и адресов! — произнес я, к своему стыду не зная, где