Жаждущий мести - Мишель Хёрд

Она прикусывает нижнюю губу, а потом отвечает:

— Я хочу быть женщиной. — Ее глаза встречаются с моими, а затем она снова смотрит на пруд. — Когда я увидела Джианну в клубе, меня охватила зависть. Она выглядела такой красивой, а Риккардо смотрел на нее с такой любовью... поэтому мне стало интересно, каково это – чувствовать себя так желанной. — Ее голос становится тише, когда она признается: — Я хочу этого.

Я вижу, что Юки становится неловко из-за своего признания, когда она подходит ближе к воде, чтобы полюбоваться кои.

По крайней мере, я знаю, в каком направлении двигаться.

Я снова достаю телефон и ищу, как помочь женщине почувствовать себя женственной, надеясь, что смогу что-то сделать, чтобы облегчить ей жизнь.

Выражайте благодарность. Будьте галантны. Сделайте комплимент ее женственности. Романтика, нежность и деликатность.

Я могу это делать. Учитывая, что у меня есть мама и две сестры, это практически моя вторая натура.

Начнем с галантности, нежности и благодарности.

Мой взгляд падает на цветы, посаженные вдоль дорожки. Сорвав один с белыми лепестками, я подхожу к Юки и, встав у нее за спиной, подношу цветок к ее лицу.

— Спасибо, что открылась и поговорила со мной.

Не отрывая глаз от цветка, она слегка поворачивается, а затем ее удивленный взгляд перемещается на меня.

Поддавшись внезапному порыву, я аккуратно вставляю цветок в ее волосы за ухом, а затем улыбаюсь своему творению.

— Прекрасно. — Я смотрю на ее выразительные черты, а потом медленно наклоняюсь и нежно целую ее в лоб.

Сделав шаг назад, я протягиваю Юки руку.

— Позволь мне познакомить тебя с охранниками, а затем мы сможем узнать друг друга получше.

Она колеблется несколько секунд, после чего вкладывает свою ладонь в мою. Мое сердце еще сильнее сжимается от раскаяния, когда я вижу, как наши пальцы переплетаются.

Когда мы держали ее в ангаре, я должен был заметить, что у нее женственные руки.

Чувствуя, как меня охватывает стыд, я веду Юки за угол дома и, увидев Рокко, говорю:

— Свяжись с другими охранниками, чтобы они присоединились к нам.

— Да, босс.

Пока он выполняет приказ, я смотрю на женщину, на которой женился, чтобы дать ей возможность жить спокойно и быть счастливой.

Она выглядит намного здоровее и уже не так сильно напряжена.

Изменения в ней – словно целебный бальзам для моего сердца и раненого самоуважения.

Этот брак пойдет нам с Юки на пользу.

После того как другие охранники присоединяются к нам, я быстро представляю их Юки. Ее лицо озаряется удивлением, когда они проявляют к ней уважение, а когда все возвращаются на свои посты и остается только Рокко, я говорю:

— С завтрашнего дня Рокко будет проводить выборочные проверки в доме, так что не пугайся, если столкнешься с ним.

Юки кивает, и я благодарно улыбаюсь Рокко, а затем веду ее обратно по дорожке, чтобы она могла осмотреть остальную часть сада.

Когда мы проходим мимо пруда, она спрашивает:

— Кто кормит кои?

— Рокко.

— Как думаешь, он не будет против, если я буду их кормить?

— Конечно нет. Я попрошу его показать тебе, где он хранит корм.

— Спасибо, — отвечает она мягким, но уважительным тоном.

Мы переходим мост, и вместо того, чтобы смотреть по сторонам, я продолжаю украдкой поглядывать на Юки. Выражение ее лица постоянно меняется, и каждые несколько секунд на нем все еще появляется настороженность.

По крайней мере, она больше не съеживается от страха.

После прогулки по саду мы возвращаемся в дом, и, когда подходим к раздвижным дверям, Юки внезапно останавливается, уставившись на наше отражение в стекле.

Ее губы приоткрываются от удивления, и она медленно поднимает руку, чтобы коснуться цветка за ухом.

Она сказала, что все еще привыкает к своей внешности, поэтому я терпеливо жду, пока она осмыслит свои чувства.

Новое беспокойство закрадывается в мое сердце, и я спрашиваю:

— Тебе делали пластическую операцию?

Она качает головой и продолжает идти в гостиную.

— Нет, доктор просто растворил филлеры, которые меня раньше заставляли делать.

Я слегка хмурюсь, садясь на один из диванов.

— И как часто тебя заставляли их делать?

Юки садится напротив меня.

— Каждые три месяца. — Она с трудом сглатывает и смотрит на черный экран телевизора. — Но мне пришлось перенести стоматологическую операцию. — Ей явно не по себе, потому что она продолжает смотреть на телевизор. — Чтобы заменить зубы, которые я потеряла... во время... э-э... после того, что произошло в ангаре.

Блять.

В комнате воцаряется тяжелая тишина, и, когда я смотрю на Юки, на меня накатывает очередная волна острого чувства вины.

Мой голос звучит хрипло, когда я шепчу:

— Прости меня.

Юки опускает глаза на свои руки, лежащие на коленях.

— Ты не знал, что я женщина. Я молчала, потому что боялась, что ты убьешь меня, если поймешь, что я не Рё. — Она переплетает пальцы. — И я боялась, что потом ты сделаешь со мной что-то еще хуже.

— В том, что произошло в ангаре, нет твоей вины, — говорю я на всякий случай, если ей нужно это услышать. — Вина лежит на мне. — Я опираюсь предплечьями о бедра, после чего спрашиваю: — Что произошло после того, как Кано забрал тебя из больницы?

— Меня отправили на обучение, пока мое лицо заживало.

— Какое обучение?

— Как стать идеальной женой.

Желая узнать больше, я немного настойчивее спрашиваю:

— Что именно входило в программу? Расскажи мне все, чему они тебя учили.

Я более чем уверен, что половина из этого "обучения" – полная херня, которая выведет меня из себя.

Юки сидит прямо, не сводя глаз с рук, и начинает говорить:

— Я брала уроки кулинарии у шеф-повара. Ютаро показал мне, как стирать и гладить одежду.

Она замолкает и с трудом сглатывает. Я встаю и иду на кухню, чтобы взять две бутылки воды из холодильника.

Протянув ей одну, я бормочу:

— Выпей немного, прежде чем продолжать.

Она подчиняется, и пока я делаю несколько глотков, ее тон становится напряженным, когда она продолжает рассказывать обо всем, чему ее учили.

Когда на ее лице мелькает стыд, я понимаю, что она умалчивает о чем-то ужасном.

Рискнув предположить, я спрашиваю:

— Тебя учили сексу?

Ее пальцы сжимают бутылку, когда она кивает.

Мой голос срывается от