Визитёр - brinar1992

будто эти слова что-то прорвали в понимании Сингхи, она тут же смирилась с тем, что придется надеть и носить некоторое время эту насмешку на одежды народа ее матери. Вот только стоило лишь им взять эти тряпки и пойти с ними в выделенную им комнату, в какой довелось проснуться, как маска снова прервал их намерение.

- Нет-нет, пожалуйста, я вас прошу, почтенные, переодевайтесь прямо здесь, мне ведь нужно лично оценить, каким именно зрелищем вы будете услаждать взгляды приглашенных гостей. - Все это с легким, но различимым тоном насмешки в словах, разумеется.

Сингха сжала кулаки настолько сильно, что побелели костяшки, глазами метая молнии на похотливого наглеца, словно не понимающего, с какой бурей он играет. И ведь хватило же ему смелости вот так в лоб потребовать этого, разом перекрывая любые надежды на мирное разрешение конфликта. Не медлила и Маега, лишь молча кивнув и развернувшись назад, ставая посередине комнаты, в пределах обозрения маски. Да, он похотливый и наглый ханур, это правда, но и слова его тоже полны логики и смысла, им действительно нужно показать себя достойными этого гнилого насквозь сборища похотливых пайяров.

- Сингха, не медли. - Только и говорит она застывшей в гневе дочери. - Раздевайся и натяни эти бесстыжие тряпки.

- Хаи, мама. - Как-то резко закончилась злость и силы злиться, осталось только смирение и безграничное доверие матери и ее решениям.

Слегка покрасневшая полукровка, смотря на спокойно и бесстрастно раздевающуюся мать, не стала и пытаться прикрыть себя руками, подавляя естественный стыд и утешая себя тем, что она выше того, чтобы стесняться и стыдиться глаз какого-то похотливого урода, даже не смеющего показать свое лицо из-под маски. Маега же давно привыкла к тому, что на нее смотрят с вожделением, так чего ей стыд испытывать перед собственной красотой. А красота была в них обеих, обнаженных, экзотичных с раскосыми глазами, черными аки смола волосами, необычного оттенка кожей, крупной грудью и длинными ногами - здесь было на что посмотреть и чего желать.

- Ну что же вы, как будто на казнь идете? - Насмешливо качает головой маска, обращаясь к обеим голым красоткам. - Пожалуйста, двигайтесь чувствительнее, завлекательнее, старайтесь так, будто соблазняете и завлекаете, а не готовы меня убить искренне этого убийства желая.

Маега только метнула злой взгляд в адрес ханура, но приняла его логику, они ведь и вправду должны показать себя так, как их хотят видеть, а видеть эти шакальи отребья хотят пошлых и похотливых девок, а не гордых дочерей степей, это она могла прекрасно понять, благо неплохо выучила "культуру" бледнолицых пайяров. Завлекать и соблазнять она особо не умела, но хватало и просто убрать скованности, начать двигаться естественно, плавно и маняще, а дальше пошло уже заметно легче.

- Мама, ты что делаешь? - А вот дочь, хоть и талантлива, хоть и станет в будущем прекрасной Хао-Сеахар, но сейчас непозволительно долго думает и пропускает очевидные решения. - Ты же не...

- Сингха, делай что говорят, непослушное дитя! - Резко, быть может, несколько резче, чем должно было, прерывает ее эротично изгибающаяся шаманка, заставляя замолчать, кивнуть понимающе и приняться повторять за матерью.

- Хаи... - Только и сказала ее наследница, уже старательно повторяя то, что показывала наставница.

Некоторое время они продолжают этот странный театр, совмещая некие элементы ритуальных танцев с попытками выглядеть как можно желаннее и у них, несомненно, получается и получается хорошо. Впрочем, маска на то и надета на их собеседника и единственного зрителя, чтобы скрывать все то, что можно по лицу прочитать, а слова его вполне однозначны.

- Нет-нет, так не пойдет, так мы званый вечер не проведем. У вас слишком мало, хм, соблазнительности и развратности скажем. - С видом бывалого сомелье, оценивающего новый букет эльфийского вина, тянет он. - Грудь хороша, но нужно бы немного прибавить, ноги действительно прекрасные и длинные, а вот берда слишком узкие и лишены выпуклости, да и губы стоило бы сделать полнее. Волосы прекрасны, даже те, что внизу, они только добавляют этакого дикарского степного колорита, их максимум немного подровнять нужно, но оставить густыми и различимыми взгляду. И узоры на тело стоит нанести, не волшебные, но похожие на них, подчеркивающие ваши прелести, да. Я сейчас свяжусь по амулету, проследуете за служанкой, вас приготовят и принарядят, потом вернетесь. И, пожалуйста, не стоит злиться, скорее воспринимайте это прекрасным способом совершенно бесплатно получить услуги по украшению тела от лучших мастеров.

- Да что ты себе позволяешь говорить в наши глаза, будь ты пожран самыми злыми Хао похотливый анасар! - Сингха молчала большую часть его речи просто потому, что дар к речи собственной потеряла и едва смогла обрести обратно, настолько ее выбило из колеи столь беспардонное и при этом высказываемое с видом истины, будто бы само-собой разумеющейся. - Я никогда не...

- Сингха, не кричи, дорогая. - Спокойно и даже немного довольно обрывает свою дочку старшая из говорящих с духами. - Раз уж эти хануры решили разориться на нас. То и я не стану отказываться от мастерства их дарящих красоту. Надеюсь, что жадность они и вы проявлять не станут. Что дадут нам лучшее мастерство. А вы не станете забывать. О том, что я могу в любой момент позвать.

Сингха хмурила лоб, пытаясь понять, почему ей сейчас так тревожно. Она верила матери, доверяла ей во всем и потому успокоилась, но все равно происходящее было совсем не правильно, не должна же могучая Хао-Сеахар вот так позволять из себя лепить какую-то бордельную девку, ведь Сингха, будучи одаренной и неплохо обученной, невольно знала какие именно заведения чаще всего требуют тот перечень услуг, какие будут оказаны их телам. Она не понимала планов матери, но молча кивнула, лишь кинув убийственный взгляд на помахавшего ей рукою вслед маску.

За дверью их ждали две одетые в весьма откровенные, - ну вот нисколько не удивительно, - наряды служанки, какие провели их в большую и светлую комнату, облицованную мраморной плиткой и мозаикой. Одного взгляда на эти узоры хватило Сингхе, чтобы позабыть обо всех проблемах и опасностях, настолько они были захватывающие и красочные, пусть даже и очень откровенные. Она смотрела на эти узоры, что, казалось, двигались и жили своей жизнью, показывая ей отдельные элементы и картинки, не отрываясь и не отвлекаясь.

Смотрела пока ее и мать, точно так же пребывающую в апатичном и созерцательном настрое, снова раздели, а после