Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья - Адриана Вайс

— Может быть, деревья были слишком старые? — предполагаю я, — Или их неправильно подрезали? Недостаточный полив?

— Что вы, что вы, — машет на меня руками Венсан, — Это полностью исключено. Я следил за вишнями с таким же усердием, как и всегда. И я могу поручиться что все, что я делал, было именно то, что нужно для хорошего урожая. Нет, мадам, здесь дело в другом. Больше всего это похоже…

— Только не говорите про проклятие, — тяжело вздыхаю я.

— Как скажете, мадам, — кивает Винсен и замолкает.

— Ну же, — подбадриваю его я, — Вы хотели сказать почему вишни уродились такими пресными.

Винсен лишь мотает головой.

— Вы сами просили не говорить вам о проклятии.

— Понятно, — безнадежно отзываюсь я, — И все-таки, я настолько вас прошу. Еще раз внимательно все проверьте. Обследуйте каждый кусочек земли, каждую веточку и косточку. Мы должны понять что это такое и как с этим бороться.

— Как скажете, мадам, — соглашается Винсен.

К этому времени возвращается Рафаэль, который собрал крестьян недалеко от особняка.

— Я выполнил твое поручение, — негромко говорит он мне, подойдя вплотную (будто опасаясь, что его кто-то может подслушать), — Но, как я и опасался, пришли далеко не все. Часть людей просто сидит по домам, запершись и опасаясь выходить на улицу.

— Неприятно, но что поделать, — развожу я руками, — Если мы убедим тех, кто пришел, выйти на работу, остальные последуют за ними, увидев, что ничего плохого не происходит.

Рафаэль проводит меня к собравшимся крестьянам. Они стоят на небольшой поляне за особняком. Там собралось около пары десятков человек — мужчины и женщины разных возрастов. Они держатся небольшими разрозненными группками, недовольно перешептываются друг с другом и бросают по сторонам подозрительные взгляды. Когда мы с Рафаэлем появляемся в поле их зрения, они не сводят с меня настороженных глаз.

От такого внимания становится не по себе. С другой стороны, это совсем неудивительно — я здесь новенькая, и они не знают, чего от меня ожидать. Кто-то заранее настроен скептически, их лица полны недоверия.

Я выхожу вперед, поднимаю руку, чтобы привлечь их внимание, и, откашлявшись, говорю:

— Для начала, я хотела бы поблагодарить всех, кто сегодня сюда пришел, — начинаю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и дружелюбно, — Меня зовут Оливия Шелби и я новая владелица этого поместья.

Шепот пробегает по рядам крестьян. Кто-то недовольно хмурится, а кто-то возмущенно скрещивает руки на груди.

— Я понимаю, что в последнее время здесь происходило много странных событий, из-за которых у вас появились причины для беспокойства, — продолжаю я, — Но сейчас нам всем очень нужна ваша помощь. Пусть вишня и уродилась пресной, но пришло время сбора урожая. Мы придумали как можно продать даже такие ягоды, но если мы как можно скорее не приступим к сбору, вишня пропадет окончательно. А если это случится, поместье еще больше влезет в долги… и нам придется избавиться от вишни, чтобы использовать землю под что-то другое.

Даже думать об этом мне тяжело. Но, как оказалось, говорить еще тяжелее.

И хоть мои слова идут от чистого сердца — я ничего не придумываю и не приукрашиваю — но все равно, меня захлестывает волнение и тревога.

Крестьяне переглядываются между собой, кто-то активно шепчется. Видно, что они скептически относятся к тому, что я говорю. Один мужчина, стоящий впереди, вообще спрашивает:

— А почему бы просто не продать это поместье?

Я обвожу крестьян тяжелым взглядом. И снова этот вопрос. Я понимаю, что, скорее всего, они не знакомы ни с Леоном, ни с Рено и спрашивают по большей части из-за своего простодушия. Однако, я не могу отделаться от ощущения, что они испытывают меня.

— К сожалению, как бы кому-то ни хотелось, но продажа поместья вряд ли принесет хоть что-то хорошее, — честно и без прикрас объясняю я, — Немногие захотят его купить. А тому, кто готов его приобрести, скорее всего будет безразличен как вишневый сад, так и другие богатства нашего поместья. Это значит, что многие из вас могут остаться без работы. Тогда как я хочу не только сохранить все в том виде, в котором мне это досталось от мадам Беллуа, но и сделать поместье даже более процветающим, чем оно было до этого.

Люди смотрят на меня с недоверием, но я вижу, что мои слова начинают их задевать. Один мужчина хмыкает:

— Вы правы, у нас нет желания оставаться без работы под начало зимы. Но и сейчас мы ничего не получаем за свои труды. Может, прежде чем просить о помощи, хотя бы заплатите нам?

Сердце заходится болезненным спазмом.

Я и сама хотела бы раздать всем долги, но как это сделать, если у нас элементарно нету денег?

Я отчаянно придумываю хоть какой-то выход и наклоняюсь к Рафаэлю, чтобы шепотом спросить у того совета:

— Рафаэль, подскажи, мы можем продать что-нибудь из особняка, чтобы хотя бы начать выплачивать долги этим людям?

— Но… — вскидывает голову Рафаэль.

Я чувствую его возмущение, а потому спешу успокоить его:

— Естественно, за исключением тех вещей, которыми дорожила тетушка. Может, те же наборы посуды или столовых приборов, гобелены, ткани. От чего не жалко избавиться и что можно будет легко заменить в дальнейшем.

Рафаэль тяжело сопит.

— Рафаэль, я прекрасно понимаю твои чувства, — искренне отзываюсь я, — Я бы и сама хотела обойтись без этого. Особенно после того, с каким трудом мы вернули все у Роланда и его банды. Но этим людям деньги нужны гораздо больше, чем нам красивое убранство. Если есть возможность начать им выплаты как можно раньше, я с радостью посижу и в пустой комнате.

— Хорошо, — наконец, сдается Рафаэль, — Я поищу, что мы сможем продать.

– Спасибо, — шепчу ему и снова поворачиваюсь к крестьянам, — Я рада вам сообщить, что скоро мы начнем выплачивать вам обещанные деньги. И начнем мы с тех, кто сможет выйти на работу для сбора ягод.

На лицах крестьян появляются улыбки, а в глазах пробуждается интерес. Тем не менее, еще много тех, кто смотрит на меня с недоверием.

Что ж, я и не думала, что все будет