Дикса. Второй шанс… или истинная для пятерых? - Ирайра Конири

Грейн сжал меня в своих объятиях, прижимая к себе как можно крепче.

— Не представляю, как я проведу этот год без тебя, — прошептал он. — Я еще не уехал, а уже скучаю. Пожалуйста, пиши мне почаще.

В его голосе звучала такая нежность, такая печаль… Я чувствовала его скрытую боль.

Эту ночь я провела с Грейном и Ра. Мы не спали, наслаждаясь каждой минутой, каждой секундой друг друга. Эта ночь была не похожа на все остальные. Она была нежной, чувственной, полной откровений. Мы отдавались чувствам, что давно витали между нами, даже трудно сказать, когда они зародились. Близнецы же благоразумно оставили нас наедине — ведь с ними у нас впереди еще целый год неразлуки.

Утром, когда все были в сборе, мы отправились в путь. Сказать, что я была не выспавшейся и обессиленной — не сказать ничего. Меня клонило в сон, глаза слипались прямо во время езды на коне. Ксейдан, заметив это, просто пересадил меня на своего коня, и, опершись на его грудь, я задремала. Этот сон пошел мне на пользу.

Сначала мы заехали в академию, забрали вещи и, отдохнув сутки, снова отправились в путь.

Северная граница не встречала нас как дорогих гостей. Впрочем, это и понятно — люди заняты делом: тренируются, сторожат, патрулируют. То же самое предстояло делать и нам. Нам выделили комнаты, скромные до предела: одна односпальная кровать, шкаф, стул и стол. Душевые и туалет — общие. Но мне, как единственной девушке, пошли навстречу и дали ключи от капитанской. Я была несказанно рада, но еще больше облегчение почувствовали близнецы. Они уже были готовы держать дверь закрытой от всех и дополнительно завешивать меня покрывалом, чтобы ни один мужчина не увидел ни единого лишнего участка моей кожи. Услышав это, Дариус долго смеялся, что меня только радовало. Ведь во время всей дороги мы почти не общались. Он вообще как будто ушел в себя. Если Льюис всегда был таким, то поведение Дариуса меня напрягало. Я пыталась пару раз выяснить, что с ним происходит, но он лишь отмахивался, говоря, что это семейные проблемы, и мне не стоит волноваться.

На следующий день нас поделили на команды, в которых мы будем ходить в патрули — иногда днем, иногда ночью. Смены были такие: день-ночь-отсыпной. Я, Льюис и Дариус попали в одну команду, а Эйдан, Ксейдан и Альберт — в другую. Близнецы долго осаждали начальство с просьбой, чтобы я была с ними в команде, но им категорически отказывали, ссылаясь на приказ свыше. Мы недоумевали: какая разница, с кем я буду? Какой в этом смысл, что даже пришлось издавать распоряжение? Но подробной информации нам так и не дали. Когда мы окончательно всех достали, нам велели оставить свои просьбы при себе и больше не поднимать эту тему — начальство здесь бессильно. С таким графиком мы катастрофически мало времени проводили вместе, и только на каждый третий день могли хоть как-то нормально общаться.

Поначалу со мной в патрули ходили и близнецы, но я быстро отговорила их от этой затеи, ведь они уже еле на ногах стояли от недосыпа. В принципе, ничего сложного не было. Нам выделили задний двор с прилегающей территорией для патрулирования. Периодически были физические тренировки для поддержания формы.

Несмотря на всю загруженность, здесь было неплохо, и каждый раз, когда я встречала близнецов где-то в коридоре или во время обеденных перерывов, нас так и тянуло друг к другу, но мы почти всегда сдерживались.

Ра за две недели смог приехать лишь однажды, но моей радости не было предела. Казалось, прошла целая вечность. Если сравнить его таким, каким он был при первой нашей встрече, и сейчас, то можно было бы подумать, что это два разных человека. Хотя, возможно, такое отношение изменилось только по отношению ко мне. А так все шло своим чередом, в круговороте смен.

Во время очередного дежурства я болтала с Дариусом обо всем и ни о чем, а Льюис каменным безмолвным изваянием просто следовал за нами. Сложно было не заметить нервозность Дариуса, но я, кажется, уже привыкла к его такому поведению, причину которого он до сих пор не назвал.

Мы шли по границе, контролируя периметр. Метрах в пятидесяти была выгребная яма. Я бросила на нее мимолетный взгляд. «Завтра с утра будут сжигать мусор по графику», — пронеслось в моей голове. А следом, уже не обращая внимания ни на что и ни на кого, подняла голову, любуясь яркими и прекрасными звездами. Несомненно, они отличались от наших, но они как-то больше трогали мою душу, чем земные. Как будто все так и должно быть, как будто это всегда было моим миром.

Я настолько ушла в себя, что едва услышала, как что-то сказал Дариус. Потом он повторил, и на этот раз я расслышала:

— Прости, Ири. — Его голос дрожал и был полон боли. Не понимая такой резкой перемены, я повернулась к нему плечами.

Мои глаза встретились с его. По щеке Дариуса покатилась слеза, а в моей груди разлилось тепло. Оно как будто растекалось по всему телу, сбегая теплыми полосками по коже. Я опустила взгляд на руки Дариуса, которые он спешно убрал от меня.

Мгновение…

Мой взгляд скользит ниже, к тому месту, откуда исходило тепло…

Мгновение…

А перед глазами — рукоятка ножа, белая, с вырезанными на ней синими волками. Я впервые видела этот нож.

Мгновение…

На границе сознания я понимаю, что этот нож с красивой рукояткой торчит прямо из моей груди, а волны, что пробежали по моему телу, — это моя кровь, стекающая по лезвию.

На фоне бормочет Дариус, говоря, что он этого не хотел, что ему не оставили выбора. А Льюис просто молчит, прожигая меня взглядом.

Видимо, на пике эмоций я совершаю самое нерациональное действие — хватаюсь за рукоять и вытаскиваю нож из своего тела. От этого тепло только усиливается, а ноги становятся настолько ватными, что я их почти не чувствую.

Мгновение…

Нож выскальзывает из моей руки и падает на землю, а следом за ним лечу и я, ударяясь спиной о землю. Я все еще слышу плачущий голос Дариуса, который уже почти в истерике.

И это мой конец? Я только начала жить новой жизнью! А как же мои мальчики? Я не могу их оставить!