Бывшие. Ты всё ещё моя - Джулия Ромуш

— Ой, прости...

— Кажется, кому-то хватит, — Медведь забирает у меня бокал, в сторону его отставляет, а я губы обиженно поджимаю.

— Я хочу ещё.

— Давай ты немного посидишь, а после... Возможно, я налью тебе ещё.

— Ты опять всё решаешь за меня, — пытаюсь его оттолкнуть, но Жаров уперто ведёт меня к дивану. Ноги и правда заплетаются. Я снова цепляюсь. Не лечу носом в пол только благодаря Жарову. Кажется, виски для меня и правда крепкий.

Медведь садится на диван и утягивает меня за собой.

— Если это какой-то очередной план, чтобы затянуть меня на диван, то ты...

Медведь начинает громко смеяться. А я снова поджимаю губы, не понимаю, что такого смешного ему сказала.

— Как плохо ты обо мне думаешь.

— Я знаю тебя как облупленного, Жаров. — Бурчу в ответ.

Усталость накатывает настолько сильно, что я с ногами на диван забираюсь. Жаров никуда не уходит, и я кладу голову ему на колени. Раз он сел на мои подушки, то воспользуюсь им на полную.

— Ты мне мешаешь, — бурчу, кручусь, а после замираю. Даже не дышу первые секунды. Потому что его пальцы моих волос касаются. Проводят, нежно гладят от самих корней, а у меня на коже моментально мурашки появляются.

— А, как по мне, ты очень удобно умостилась. — Хрипит в ответ. И смотрит так... Завораживающе.

Я в его глаза заглядываю, а внутри что-то екает. Давно забытое чувство. Или я хотела думать, что забытое? Под рёбрами ноет. Это всё от алкоголя. Завтра всё пройдёт. И больше не вернётся.

Кажется, прилечь было плохой идеей, я как будто ещё пьянее становлюсь.

У Михаила трёхдневная щетина на лице. Не спрашивайте, откуда я знаю, что именно трёхдневная. Просто знаю. Я раньше часто водила пальчиками по его щетине. И именно на третий день она приятно колется и одновременно щекочет. Кончики пальцев покалывает от самих воспоминаний. Вдруг так хочется протянуть руку и провести пальцами... Узнать, не ошибаюсь ли я. Точно ли определила срок...

"Плохая идея. Ужасная. Не смей" — внутренний голос на меня шикает, а я упрямо его не слышу.

Продолжаю в глаза Медведя смотреть. Он как будто гипнотизирует. Руку протягиваю, по щеке его глажу, а пальчики приятно покалывает и щекочет, от всего этого внизу живота неожиданно тянуть начинает.

— Тебя всегда бесило, когда я так делала. — Произношу хрипло.

— Идиотом был. — Хрипит в ответ.

Моё дыхание сбивается. Сердце колотится, как ненормальное начинает. Потому что то, что я сейчас сделать хочу, вообще ни в какие ворота не вписывается.

"Нельзя, Соня. Не твори глупости"

Веду пальчиками дальше, задеваю его губы. Глажу кончиками. А он смотрит. Глаз не сводит. Как будто уже во всю меня к себе прижимает, жадно целует, руками изучает. А на деле... Даже не шевелится. Как будто спугнуть меня боится.

Мне сейчас всё интересно. Сколько у него женщин было за это время? Он всё так же целуется? Он страдал без меня? Ему было плохо? Точно так же, как и мне?

Сама вперёд подаюсь, снова пальцами провожу. Его запах вдыхаю и как будто с ума ещё сильнее схожу. Мысли полностью перемешиваются. Думать сейчас совершенно не получается.

Я просто проверить хочу. Узнать... Так же он целуется или нет... А ещё… Ещё узнать хочу, что со мной в эту секунду произойдёт. Потому что всё, что, по моему мнению я похоронила, назад вернулось. Все чёртовы эмоции. Весь этот безумный взрыв адреналина. И я так давно не целовалась... По-настоящему. Чтобы аж до мурашек проняло. У меня не было мужчин всё это время. Никого не подпускала. Не была готова. А ещё... я как будто знала, что лучше, чем с ним, не будет. Он задрал изначально планку. А я боялась... Господи, какая идиотка. Я только проверю, и всё...

Сама губами его губ касаюсь. Несмело провожу по ним языком. Михаил держится. Несколько секунд. А после, издав громкий рык, прижимает меня к себе. Жадно впивается. Языки сплетает. Его пальцы мои волосы у корней сжимают. Меня в жар моментально бросает. Жаров всю инициативу на себя перебирает. А я... Я не против. Позволяю. Несмело отвечаю. Руками по его плечам скольжу. Внутри меня самые настоящие салюты взрываются. Голову так кружит, что, когда наш поцелуй разрывается, у меня перед глазами всё плывёт.

— Моя девочка, — хрипит, снова по волосам меня гладит, а у меня на глаза слёзы наворачиваются.

— Как ты мог, Жаров... — Всхлипываю, у меня избыток эмоций, глаза слипаются. Я то плакать, то спать хочу, то снова целоваться...

— Что?

— Как ты мог ей позволить это с нами сделать. Я ведь тебя... А ты... Как ты мог... — Язык заплетается, голова ужасно тяжёлой становится.

— Сонь...

— Гад ты, Жаров... Почему ей поверил, я ведь никогда, я...

Веки ужасно тяжёлыми становятся, поднять их нет никаких сил. А в его объятиях так тепло и удобно...

* * *

Жаров

* * *

— Гад ты, Жаров, — Соня шепчет, губы выпячивает. После кривит носик. А у меня внутри всё огнём опаляет. Она выпила лишнего. Говорит то, что совсем не планировала. Шепчет. Хмурится. Облизывает влажные после поцелуя губы. А я не могу от неё оторваться. Был ли я слеп пять лет назад? Однозначно. Не понимал, что теряю? Сто процентов. Лучик солнца в моей жизни. Проебал любимую женщину. Сына. Семью, которую бы мог иметь уже столько времени. И вот сейчас... Не знаю, с какой стороны к ней подойти.

Соня поначалу пыталась выстраивать рамки, не подпускать к сыну. Но после поступила разумно. Я в одну секунду обрёл Дениса. Взрослого сына. С которым безумно интересно. Каждое его слово для меня как что-то нереальное. Я пытаюсь наверстать всё упущенное. Я пропустил много моментов в его жизни. Много всего значащего. Но я не зацикливаюсь на этом, потому что не хочу пропустить то, что происходит сейчас. Хочу знать всё, чем он интересуется. Узнавать его хобби. Ход мыслей. И ещё... меня очень сильно интересует его мама. Эта нереально красивая женщина, которая сейчас, кажется, хочет отрубиться на моих коленях.

— Почему ей поверил... Я ведь никогда... Я...

Соня снова хмурится, а я напрягаюсь. Не нужно быть Вангой, чтобы понять о ком она сейчас говорит.

— Сонь...

Убираю пряди волос с её лица. Она снова кривит носик, волосы щекочут кожу.

— Гад, ты так сильно меня обидел... — Снова шепчет, а у меня сердце от её слов сжимается. Каждое прямо туда попадает.

Соня затихает. Дыхание выравнивается.