Я твоя Загадка - Милана Милая

Глава 28 Алексей

Снова отвратительный запах бьет прямо в нос и заставляет очнуться. На этот раз, открыв глаза, я вижу у своей кровати Ильинского. И его до чертиков перепуганное лицо. И его движение. Укол шприца мне в плечевую мышцу. Я чувствую руку, уже хорошо.

– Как долго я был в отключке? – Спрашиваю хрипло, чувствуя, как скрипят в горле сорванные связки, и он поднимает на меня свои черные глаза. Кладет ледяную ладонь мне на лоб и хмурится.

– Меньше часа, я прилетел 10 минут назад. Задержался, потому что вертолет не смог сесть в непосредственной близости. Пришлось немного прогуляться. Места здесь красивые и глухие, скажу тебе…

– Рад тебя видеть, друг!

– Не думал, что мы будем так волноваться за тебя! Ты вообще в курсе, что при смерти?

– Никто не должен знать, что я жив. – От укола мне становится легче, но я знаю, что это лишь временно. Также знаю, что в больницу мне необходимо. Мне нужно успеть дать ему необходимые инструкции, потому что в следующий раз, если меня конечно спасут, я могу очнуться через месяц. От этой мыли темнеет в глазах и я чувствую слезы, которые не могу сдержать. Впервые в жизни.

Я верну ее, чего бы мне это ни стоило. И обращаюсь мысленно к дерзкой девчонке с просьбой продержатся до того момента, когда я приду за ней! Чего бы ей это ни стоило. Потому что именно она удерживает меня на этом свете, я жив только потому, что ей нужна моя помощь! Я и не буду спрашивать, что произойдет, лишь бы она осталась жива. Пожалуйста, господи…

Не сразу понимаю, что этот сумасшедший бред я произношу вслух…

– Варвара Синяева, если я умру, найди ее и убедись, что с ней все в порядке. И выполни любую ее просьбу, какой бы странной она не была. Еще убей Савелия Громова. Это заказ на убийство, Ильинский, ты понял?

– Я понял, что у тебя сильнейший бред! – Он говорит это, отвернувшись к дверям, и я вижу, как заходят здоровые парни с носилками. Они берут меня за плечи и за ноги и аккуратно перекладывают. Мне плевать, я глаз от Ильинского не отрываю.

– Это в том случае, если я умру. Тогда – убей. Если я выживу, справлюсь сам!

– В тебя стрелял Савелий Громов? Твоя пуля в груди – это дело рук местного банкира?

– Нет! – Я хохочу и плачу, хотя боли не чувствую, действие укола. Только странная эйфория, и я понимаю, что мне вколот сильнейший обезболивающий наркотик. В меня стреляла Варвара, но этого никто и никогда не узнает. Мне бы заклеить пластырем шесть дырок на своем теле и пойти пристрелить несколько человек. Как я делал это много раз! Чувствую, что отключаюсь, а еще так много нужно сказать. – В больницу меня вези под чужим именем. Никто не должен узнать правду…

– Да я, бл..ь, и сам ее не знаю! – Срывается на крик Ильинский и трет глаза. – Я скажу парням, потому что мы эти дни почти не спали… Обещаю конфиденциальность, Логинов, но знаю себя и знаю нас, поэтому прости, но ты будешь без сознания до полного выздоровления, и я собственноручно буду вкалывать тебе снотворное, потому то иначе ты встанешь и уйдешь.

– Нет! Ты этого не сделаешь… – Я помню, как он сам, полумертвый, сбежал из больницы за любимой женщиной в другую страну. И теперь он не хочет, чтобы это сделал я? Подлец! Он единственный из нашей компании прошел через ад, не знать судьбу любимой женщины. Два дня, бл..ь! Она у него два дня. Умом понимаю, что будет просто чудо, если я встану на ноги через пару недель, поэтому Варвара проведет с этим ублюдком все это время. Она хоть жива? Невыносимые мысли возвращаются в голову непрерывно и от них нет спасения, кроме забвения. Но для потери сознания сейчас не время.

Видимо действие лекарства достаточно сильное, потому что, понимая всю кошмарность ситуации, я спокоен. Но это временно, физические реакции приглушены, но я знаю, что разрушу все мыслимые и немыслимые барьеры, чтобы этот ублюдок отправился на тот свет. Меня его гипноз не остановит, я понял, что странным образом ему не подвержен. А вот мои друзья…

– Он очень опасен, Антон! – В ушах зашумело и появились звезды в глазах. Несколько минут мне до потери сознания и на этот раз я приду в себя очень нескоро. – Он сильнейший медиум, просто поверь. Я проявил преступную халатность, а Варя меня предупреждала. Не будь таким самонадеянным, как я. И постарайся меня на ноги поставить как можно быстрее…

– Я обещаю… – Последнее, что я услышал.

Глава 29 Алексей

В этот раз я открыл глаза под мерное пиканье медицинской аппаратуры. Пип-пип-пип… Я в белой стерильной палате, и снова нет возможности повернуть голову. У меня трубка, бл..ь, во рту. Но в этот раз руки меня слушаются. С каким удовольствием я сжимаю кулаки, а потом выдергиваю эту дрянь из своего горла.

Повернув голову, я вижу спящего на стуле Горянского. Отлично! Они еще и дежурят по очереди около моей постели.

– Сколько времени я здесь провел? – Неужели это мой голос. Сам бы не поверил этому слабому сиплому карканью. Горянский вздрагивает и просыпается. Первое, что я вижу, это его улыбку. Но я смотрю напряженно, потому что знаю, он скажет мне страшную правду.

– Три недели, десять дней из которых в коме на грани жизни и смерти.

Вместо меня запикали приборы. Я с мукой закрываю глаза на одно мгновение, а потом открываю, и начинаю выдергивать из вен многочисленные иглы и датчики. Ругаясь при этом сквозь зубы, как сапожник.

– Где Ильинский?

– И всё? – Взмахивает руками Петр. – А как на счет «Привет»? Мы так-то немного переживали и твое спасибо будет приятным…

– Спасибо! Где Ильинский? – Я медленно сажусь, не веря в то, насколько стал слаб. Палата просто кувыркается перед глазами. Уверен, что упаду, если встану на ноги. Но ведь у меня нет выбора. А потом встречаю твердый взгляд друга.

– Еще одно движение и будешь спать еще неделю!

– Ты не сделаешь этого! – Сейчас каждый из них сильнее меня в несколько раз. Я это прекрасно понимаю.

– Мы тебя едва не потеряли! – Орет Петр, взмахивая руками. Ну как девица, ей богу… – У меня дочь родилась, а ты