Бедная Лиза и Волк(ов) - Татьяна Сонная

Потихоньку сбавляя шаг, стараюсь успокоить всё ещё бушующие эмоции. Прислушиваюсь к себе. Стресс отпускает, ему на смену приходит осознание: то, чего я так долго боялась и одновременно жаждала, произошло. На губы ползёт дурацкая улыбка, ничего не могу с собой поделать. Прокручивая в голове разговор с Максимом, кусаю губы, чтобы хоть как-то сдержать рвущиеся наружу эмоции. Он не собирается воевать со мной. Не будет угроз, шантажа. Конечно, я понимаю, что расслабляться рано, но мне так хочется поверить его словам. Очень хочется.

Отыскав своё авто среди кучи припаркованных машин, закидываю сумку в салон и, запрокинув голову назад, закрываю глаза, подставляя лицо солнышку.

— У вас с Бодровым отношения?

Встрепенувшись, оборачиваюсь на голос.

Волков. Он подошёл совсем не слышно. Хотя я и не смотрела по сторонам, увлеченная своими мыслями. Неужели следил? Шёл следом, как ищейка? Это теперь будет постоянно?

— Ты следишь за мной? — отвечаю вопросом на вопрос.

Макс показательно достаёт брелок от авто и нажимает кнопку. Чёрный массивный внедорожник, припаркованный возле моей легковушки, мигает фарами. Совпадение?

— И не собирался, но, видимо, за нас решает кто-то другой, — отвечает он, опустив голову. — Ты не ответила.

— Я не обязана отвечать на вопросы, касающиеся моей личной жизни, — проговариваю, смотря прямо на него. — Ни тебе, ни кому-либо другому.

Максим поджимает губы, на скулах выступают желваки. Ему явно не нравится мой ответ, но он его принимает.

— Я не хотел, чтобы так вышло сегодня. Извини, что заставил переволноваться, — выдаёт он, а взгляд снова касается моего лица.

Молча киваю.

— Я хочу помочь…

— Я уже поняла, — перебиваю его, шумно вздохнув. — Но ты же понимаешь, что пара извинений не может исправить того… что было.

— Я понимаю, и я… — он шагает в мою сторону.

Деёрнувшись, неимоверным усилием заставляю себя остаться на месте. Максим медленно приближается, встаёт рядом. Между нами распахнутая дверца моей машины. Прикрываясь ею, как щитом, старательно сохраняю на лице равнодушную маску. Рассматривая меня, Волков тепло улыбается. Его рука ложится рядом с моей.

— …благодарен уже за то, что ты не бежишь от меня сломя голову, разговариваешь со мной и ни в чём не обвиняешь. А ещё, я… безумно благодарен за то, что ребёнок… мой ребёнок счастлив и любим. Несмотря на то, каким образом он…

— Не надо, — опустив голову, всё же не выдерживаю я.

— Лиза, — он осторожно касается моей руки. — Прошу, не уезжай.

— Я… я подумаю, — отдёрнув руку, собираюсь сесть в машину.

— Подожди, — он подаётся вперёд.

— Ответь всего на один вопрос.

Вздохнув, нехотя киваю головой. Настырный. Но в этом, видимо, весь он.

— Бодров, он… нравится тебе? — в глазах вспыхивает недобрый огонёк.

Отвернувшись от собеседника, запрыгиваю за руль, дёргаю дверь на себя с такой силой, на какую только способна. Блокирую замок. Извини, Максим, но у тебя нет права ни на меня, ни на подобные вопросы. Что бы я к тебе не чувствовала, это ничего не меняет.

С парковки вылетаю пулей. На сегодня мне достаточно мужчин и их повышенного ко мне внимания. Всё же без этого как-то спокойнее жить.

Глава 24

Волков

Остаток дня стараюсь не пересекаться со Стасом. Я знаю, что не смогу сдержаться, поэтому не хочу слушать о его планах на Лизу. Меня корёжит от того, как он настойчиво обхаживает её. Бесит его цветущая физиономия! Внутри всё кипит от злости. Я ревную, бешено! Не думал, что способен на такие эмоции. Не перестаю удивляться самому себе.

Как же тяжело! Пока не представляю, что делать дальше. Но факт — просто так я не сдамся.

Каюсь, не удержался и проследил за Лизой. Хотя уже знаю её адрес и даже номер телефона, всё есть в личном деле, но, как маньяк, ехал следом. По-другому это никак не назовёшь.

К концу дня накручиваю себя до такой степени, что дым валит из ушей. Мне мало видеть Лизу урывками, мне нужно, чтобы она была рядом, я хочу дышать ею, сжимать в объятиях. Засыпать и просыпаться с ней в одной постели. Она нужна мне вся, и я не успокоюсь, пока она не уступит мне. Прости, друг, но тебе придётся искать другую женщину, эта — моя! И всегда была только моей.

Позвонив в агентство, прошу подобрать квартиру в её доме, в том же подъезде. С окнами на ту же сторону, чтобы видеть, как сын играет на детской площадке. Это важно. Так мне спокойнее. Главное, не выдать себя сразу, не спугнуть её. Нужно выждать время, а для этого мне стоит проявить терпение, но проблема в том, что именно этого добра у меня никогда не водилось.

Домой возвращаюсь на взводе. Встав у дверей квартиры, делаю пару глубоких вдохов, чтобы хоть немного успокоиться, достаю связку ключей из кармана брюк и роняю. Сжав зубы, пинаю ногой ни в чём не повинную вещь. Тут же припечатав кулаком в стену, шиплю от боли. На костяшках выступает кровь. Ну и нахрена я это сделал? Всё равно не помогло. Чувствую себя психованным дебилом. Представив, как смотрюсь со стороны, горько усмехаюсь. Дебил и есть.

— Плохой день? — голос отчима за спиной заставляет вздрогнуть.

Обернувшись, смотрю на него со смесью досады и раздражения.

И почему он появился тут именно сейчас?! Блять!

— Поговорим? — предлагает он, кивая в сторону выхода.

Мудрое решение. Дома слишком много чужих ушей. Не хочется, чтобы Инга лишний раз переживала.

Выйдя на улицу, синхронно поворачиваем в сторону небольшого сквера. Отличное место для тех, кто хочет уединиться — всегда тихо и безлюдно. Самое то для беседы.

Не знаю, что именно беспокоит отца, но я готов отвечать на любые вопросы. Нам и вправду пора поговорить. Перед моим отъездом наши отношения, мягко говоря, зашли в тупик, но с тех пор прошло четыре года. Пора зарыть топор войны. Зачинщиком скандалов был я, значит, должен первым поднять белый флаг.

Мне обязательно нужно сказать ему, что не держу зла и понимаю, для чего он отослал меня. Тогда я не хотел уезжать в другую страну, чувствовал себя преданным, бесила работа в тяжёлых условиях, но в итоге это очень помогло привести голову в порядок. Первое время физический труд казался мне адом, конечно, я считал, что не заслужил подобного. Но теперь-то я понимаю, что отчим оказался даже слишком мягким с таким великовозрастным недоумком, как я! Трудотерапия помогла! Я осознал, что сам виноват