Разрушение георгина - К. Р. Джейн

Звук ее смеха.

И это платье. Это сводило меня с ума. Когда она вышла из своей комнаты, я не был готов к такой гладкой коже. Мне было тяжело с той секунды, как она появилась.

Смотреть и не трогать…многое было пыткой.

Я был из тех парней, которые всегда верили в мгновенное удовлетворение, и вся эта «подростковая мечта», которую она придумала, действительно проверяла меня.

— Мы так высоко находимся, — сказала она мне с легким вздохом, когда добралась до стены и осторожно посмотрела через край, все еще крепко держась за меня.

Или, может быть, я был тем, кто держался за нее. Я не мог отпустить ее.

Она наклонилась вперед, и ее платье немного скользнуло по ее бедрам, и, конечно же, мой взгляд застрял на этом месте, просто представляя, смогу ли я натянуть его повыше.

Бьюсь об заклад, она, вероятно, была одета в кружевные трусики; она казалась такой.

Она повернулась ко мне лицом, заметив, что я смотрю на нее. Я был вознагражден слабым румянцем. Блядь. Мне понравилось, что она покраснела. Городские девушки были такими самодовольными, такими самоуверенными, что можно было подумать, что они крутые девчонки.

Далия не знала, что может владеть любой комнатой, в которую войдет, если захочет.

— Хорошо, сколько в этом городе принадлежит тебе и твоим братьям? — спросила она с лукавой ухмылкой.

Хм. Значит, она определила меня как слабое звено для получения информации.

— Ты бы поверил мне, если бы я сказал все, кроме Адской Кухни? — Я сказал ей, поддерживая ее против стекла, пока я не был прижат к ней. Она нервно оглянулась, прежде чем снова повернуться ко мне.

— Если это стекло разобьется и я упаду насмерть, я обязательно вернусь из загробной жизни и сама убью тебя, — сказала она, но в ее голосе не было угрозы, только возбуждение. Ее дыхание было прерывистым, и каждый раз, когда она выдыхала, ее мягкие сиськи прижимались ко мне еще сильнее. Я не мог не застонать, и я знал, что она услышала это, потому что ее дыхание сбилось, а глаза расширились.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Я думаю, что не должен верить ни одному слову, которое исходит из твоих уст, но для этого ты, вероятно, говоришь правду. — Ее взгляд скользил по моему лицу, ловя мои губы. Я мог бы наклониться прямо сейчас, целовать ее, как хотел, пока она не стала бы умолять меня затащить ее куда-нибудь и трахнуть.

Блядь.

— Я никогда не буду лгать тебе, — сказал я ей почти неузнаваемыми словами, когда они слетели с моих губ.

Я солгал. Много. Частью моей работы с Коза Нострой было очаровывать, манипулировать, заключать сделки и вообще заставлять людей делать то, что я хотел, и давать мне то, что я хотел. Благодаря моему красноречию, нам принадлежала почти половина недвижимости Нью-Йорка.

Я лгал, и у меня это хорошо получалось.

Но как только мое обещание вылетело из моих уст, я знал, что сдержу его. Я бы никогда не солгал ей.

Не важно что.

— Хорошо, — выдохнула она, закусив пышную нижнюю губу. Я случайно заметил, что ее губы были цвета вишни, и я мог сказать, что на ней не было никакой помады.

А теперь я был голоден.

И уж точно не для еды. Я отошел в сторону и провел рукой по волосам, наблюдая, как ее глаза следят за движением, и она восхищается моими бицепсами.

Поскольку я, очевидно, превращался в чертового святого, я сопротивлялся желанию согнуть или сорвать свою рубашку, чтобы она могла смотреть на меня так, как смотрела на днях.

Как будто она была рождена, чтобы соблазнять меня… соблазнять меня. Все в ней было моим любимым.

Я прочистил горло. — Может, сходим что-нибудь поесть? — спросил я, одержимо наблюдая, как она запуталась пальцами в волосах.

— Я умираю от голода, — ответила она, подмигивая, и прошла мимо меня, оставив меня пыхтеть за ней, как собаку.

Ресторан находился примерно в десяти кварталах отсюда, и обычно я ехал в машине с Риккардо или одним из наших водителей, наслаждаясь кондиционером, когда направлялся на ужин… но Далия хотела все увидеть.

И в этот момент я был почти уверен, что сделаю все, что она попросит.

Хотя, когда мы шли по улицам, произошел забавный случай, пока она показывала на магазины и проносившихся мимо людей. Наш путь пролегал мимо многих бродвейских шоу, и я слушал, как она рассказывала о лондонских шоу, которые она видела.

— Однако я отчаянно хочу увидеть Гамильтона. У меня был фарингит, когда у меня были билеты, а потом все они были распроданы, поэтому я пропустила шоу.

Я сделал мысленную пометку забрать билеты на Гамильтона… как можно скорее. На самом деле завтра.

— Твои братья не угрожали людям и не доставали их тебе? — спросил я, нахмурившись. Из того, что я слышал о близнецах Батчерах, из нашего взаимодействия с Фирмой в прошлом, они брали то, что хотели.

— Ну, мои братья уехали, когда умер мой отец… Думаю, прошло уже около десяти лет, — размышляла она, наблюдая, как кто-то носит американский флаг на талии… просто американский флаг. — А потом, ну, я уверена, вы слышали, что Бенни попал в тюрьму.

— У тебя есть еще брат, Дэнни или что-то в этом роде? — мягко спросил я. У Люциана был файл толщиной в десять дюймов по «Фирме», но я никогда не слушал внимательно, когда он говорил о них.

Я сожалел об этом сейчас, теперь, когда я хотел знать о ней все, чтобы у нее никогда не было того выражения лица, которое у нее сейчас.

Она горько рассмеялась, и я ненавидел этот звук. — Достать мне билеты на Гамильтона было буквально последним, что Дэнни когда-либо делал. Он заботился только о себе с момента своего рождения. Не то чтобы я была там, но Бенни всегда так говорит, и я ему верю на сто процентов.

— Так это были только твоя мать и ты?

Она кивнула, в ее взгляде росла тьма. — Только моя мама и я. — Щека Далии вспыхнула от гнева, и мне стало интересно, о чем она думает. Когда она увидела, что я наблюдаю за ней, она вытянула черты лица, а затем многозначительно отвернулась от меня, как будто слишком много открывала. — Хотя