Развод с драконом. Я сведу тебя с ума! - Юлианна Винсент

Марианна молча кивнула и достала из сумки небольшой флакон с маслом лаванды. Она открутила крышку и поднесла его к моему носу.

— Закрой глаза, Даша. Просто дыши. Медленно и глубоко. Позволь этому аромату наполнить тебя.

Я послушно закрыла глаза, вдыхая успокаивающий запах лаванды. Он немного приглушил тревогу, но не убрал ее полностью.

— Теперь, — продолжила Марианна, — попробуй вспомнить последние дни Фреи. Что ты видела, что слышала, что чувствовала? Расскажи мне все, что приходит в голову, даже если это кажется незначительным.

Я начала рассказывать. О том, как Фрея готовилась к приезду Дариана, как отбивалась от нападок мачехи и сводных сестер, которые приехали, чтобы повидаться с дорогим родственничком, как раз накануне сватовства ее драгоценной Элоизы.

Мачеха уже порядком поиздержала отведенное ей наследство и теперь искала способы восполнить семейную казну и не ударить в грязь лицом перед будущими сватами.

Вспоминала лица слуг, их тихие перешептывания, запах свежеиспеченного хлеба из кухни.

— Что-нибудь необычное? Что-нибудь, что выделялось из общей картины? — мягко спросила Марианна.

Я задумалась. Что-то смутно маячило на границе сознания.

— Запах… — прошептала я. — Какой-то странный запах… Я не могу его точно определить.

— Попробуй, Даша, — абсолютно спокойно, не выдавая своего нетерпения, сказала Мари. — Попробуй вспомнить.

Я сосредоточилась, напрягая память. В голове кружились обрывки воспоминаний. И вдруг… вспышка!

— Горький миндаль! — воскликнула я, распахивая глаза. — Я чувствовала запах горького миндаля! Точно! Я ведь уже рассказывала об этом Аластору тогда в камере. Но такое ощущение, что и это воспоминание сбежало от меня.

Марианна нахмурилась.

— Где ты чувствовала этот запах?

— Не знаю… — опять потерялась в мыслях я. — Просто… он был. Просто где-то рядом…Всегда рядом.

— Это очень важно, милая, — слегка сжимая мою ладонь и чуть понизив голос, сказала Марианна. — Запах горького миндаля часто является признаком отравления цианидом.

— Да, — кивнула я, вновь закрывая глаза. — Аластор тогда пришел к такому же выводу.

Я стала снова и снова прокручивать в голове те осколки воспоминаний, что оставила мне Фрея в наследство и поняла, что этот запах преследовал ее достаточно давно.

«Отведите госпожу в ее покои и дайте успокоительное, — Дариан холодно отстранил меня, то есть ее.»

Я только сейчас вспомнила, что он коротко кивнул кому-то за моей спиной.

— Там кто-то был, — сказала я, чувствуя как головная боль ничинает набирать обороты. Но я уже приняла твердое решение, что вытащу эту информацию из своей головы, чего бы мне это ни стоило. — Кто-то, кому Дариан приказал меня увезти и дать мне успокоительное. Но не может же быть, чтобы Дариан сам приказал меня отравить⁈

— Оглянись вокруг, — предложила Мари. — Вдруг там есть какие-то отражающие поверхности и у тебя получится увидеть то, кто там стоит.

Не давая себе отвлечься от воспоминания, я молча кивнула и стала мысленно искать то, что попросила Марианна. И уже у самого выхода из гостиной, в отражении входной двери я заметила ее.

И тут меня осенило. Лицо служанки, стоявшей рядом со мной в тот вечер, когда я потеряла память. Ее тихий голос, предлагающий мне бокал вина. — Моя служанка! — выдохнула я, открывая глаза и кривясь от боли. — Я вспомнила и ее и легкий, едва уловимый запах горького миндаля, исходивший от нее. Всегда. А в тот вечер она пришла к Фрее, чтобы дать ей то самое успокоительное, о котором говорил Дариан.

Марианна внимательно смотрела на меня, ее глаза были полны сочувствия и понимания.

— Ты хорошо поработала, Даша, — тепло улыбнувшись, сказала она. — Ты смогла пробиться сквозь блокаду.

После сессии я чувствовала себя опустошенной, словно из меня высосали все силы. Мозг гудел, тело дрожало от усталости. Марианна помогла мне добраться до спальни и уложила в постель.

— Отдохни, — прошептала она, укрывая меня одеялом. — Тебе нужно восстановить силы.

Я закрыла глаза, проваливаясь в глубокий сон. Стоит ли говорить, что мне снилось лицо этой самой служанки, искаженное гримасой презрения и миндаль, который был разбросан повсюду.

* * *

Я резко открыла глаза, чувствуя чье-то пристальное внимание. Надо мной склонился Дариан. Его лицо было бледным и встревоженным.

И тут все вернулось. Ненависть, ярость, непреодолимое желание убить. Я резко подскочила на кровати, чем обеспечила себе звон в ушах, а в моей руке снова возник кинжал. Он словно сам собой материализовался из воздуха, хотя я точно помнила, что оставляла его в кабинете у Марианны. Рука дрожала, но была готова нанести удар.

В голове звучал один-единственный приказ: «Убей Дариана!»

Я отшатнулась от него, задыхаясь от боли, разрывающей мой мозг. Я пыталась сопротивляться, молила о пощаде, но голос в голове был сильнее.

Я закричала, отталкивая его.

— Не подходи ко мне! Я больше не могу с этим бороться!

— Фрея, я… — тихо начал Дариан, протягивая ко мне руку.

Я видела в его глазах страх за меня и злость на то, что он ничего не может с этим сделать.

Та часть меня, которая еще могла хоть немного разумно мыслить, понимала его полностью. Это была та беспомощность, от которой не было спасения.

Дариан посмотрел на кинжал в моей руке, на мое искаженное от боли лицо. И в его глазах мелькнула решимость. Отчаянная решимость.

Он сделал шаг ко мне.

— Дариан, нет! — вновь крикнула я, пытаясь остановить его. — Не надо!

Он не слушал. Он продолжал идти, пока острие кинжала не уперлось ему в грудь.

— Прости меня, Фрея, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — У меня нет другого выхода. Я должен тебе помочь!

И он сам, своими руками, вогнал кинжал глубже себе в грудь.

Глава 35

Фрея

Мир взорвался тишиной. Я не отрываясь смотрела на свои руки, которые держали этот злосчастный кинжал и тряслись от страха. В нос ударил медный запах свежей крови, голова закружилась и к горлу неумолимо стал подбираться комочек тошноты.

Кинжал, который только что дрожал в моей руке, впившись в грудь Дариана, теперь просто исчез. Растворился, как будто его и не было, оставив лишь багровое пятно на его белой рубашке и отголоски ужаса в моей душе.

«Убей Дариана!» — этот приказ, словно