Украденная стать матерью - Ксения Фави

— Мм…

Отрывается Атаманов так же резко. Смотрит мне в глаза. Молча разворачивается и… идет наверх к лифтовой.

И что это было?! Я скорее проглочу язык, но не смогу спросить. Да и запал мой тоже вылился, иссяк. Коленки трясутся, дыхание как после пробежки. Добрести бы вообще до квартиры.

Руслан так больше со мной и не разговаривает. Запирается в спальне — слышу, как там шумит душ. Потом раздаются шаги. Хозяин квартиры проходит в свой кабинет. Логично, перед вылетом у него могут быть дела.

Я лежу у себя лицом в потолок и стараюсь ни о чем не думать. Но в голове так и прокручивается вспышка нашей страсти. То в замедленной, то наоборот в быстрой кинопленке. Боже… Хороший вечер перед поездкой, ничего не скажешь!

Глава 13

Но утро начинается как ни в чем не бывало. Руслан включает кофемашину и принимает доставку завтрака, пока я собираюсь. После мы едим, обмениваясь ничего не значащими фразами про будущий перелет.

Мы оба смогли взять себя в руки.

Перелет бизнес-классом дарит комфорт и позволяет нам сидеть довольно далеко друг от друга. Руслан больше не выглядит как унылая скала. Он как и раньше по-дружески доброжелателен. Постоянно спрашивает, как я, и не надо ли чего. Ну прямо заправская стюардесса. А мне на самом деле нужно мало… Крупицу искренности между нами. И минеральной воды.

Глотаю элитный напиток и понимаю одно — на острове мы или поговорим, или вернемся уже не партнерами.

В первый день, впрочем, мы отвлекаемся от серьезности. По-другому просто никак! Здесь солнце, синева океана, белоснежный песок на тихом безлюдном побережье. А еще просторная вилла в нашем распоряжении. Организм сам собой начинает отдыхать.

— Занимай спальню наверху, там отличный вид, — любезно предлагает мне мой попутчик.

Да, пространство дома тоже позволит нам отдыхать вместе и в то же время отдельно друг от друга. А за его пределами наши пути и подавно лежат в разных плоскостях.

Рус с раннего утра идет на океан. Много плавает под водой. Меня не так привлекает стихия, иду прогуляться по острову. Как будто становлюсь частью этой красивой, медлительной и безмятежной вселенной. Греюсь во влажном теплом воздухе.

День подходит к концу, впереди еще два. Я успеваю разочароваться. Ведь Рус снова исчезает в своей спальне, едва вернувшись в дом. Но когда внутренне уже машу на него рукой и собираюсь лечь в кровать, раздается стук в дверь.

— Да.

Говорю с трудом, потому что горло перехватывает. Как-то сразу понимаю — он зашел не просто пожелать добрых снов.

— Можно?

Руслан появляется в дверях. На нем светлые брюки из льна и тонкая белая рубашка. Довольно просторная, расстегнутая сверху. Он успел подзагореть… Мне же приходится сглотнуть от его роскошного и в то же время такого простого вида.

— Да, я не сплю, — дарю гостю кривую улыбку.

Я не успела переодеться в пижаму. На мне белый, местами выбитый сарафан. У него довольно плотный лиф, и я ничего под низ не надевала. Сейчас чувствую себя немного неловко. Хотя скоро забываю про эти глупости.

— Поговорим?

— Конечно. Входи.

Мужчина получил разрешение, но все еще мнется.

— Хм, ты, наверное, уже не собиралась выходить. Если тебе нужно одеться… Я подожду снаружи.

Надо же, он обратил внимание на мое легкое платье. Но я лишь вздергиваю подбородок.

— Никаких проблем. Мы ведь с тобой практически близкие люди. Я не должна волновать тебя как женщина.

Мои слова лежат в плоскости его плана. Ведь он будет видеть меня беременной, в клинике, после — дома с малышом. И я не буду всегда закована в глухие вещи. У нас будет сделка, но не исключительно деловая.

— Хм, ладно.

Он выдыхает с долей напряжения, но все же проходит внутрь.

— Присаживайся, — говорю уже помягче.

Мне внезапно тяжело видеть его в таком загруженном настроении. И еще хочется расположить к диалогу. Нам пора открыться друг другу без подколок и всего лишнего.

— Спасибо.

В моей спальне кроме кровати есть два светлых округлых кресла. Между ними деревянный столик в форме овала. Замечательное место для переговоров. Надеюсь, оно нам поможет.

Кресла стоят у стены, развернуты друг к другу полубоком. Можно смотреть на собеседника при желании. Или направить взгляд мимо него, вперед. Что сначала и делает Рус. Мужчина явно собирается с мыслями.

— Руслан, я хочу знать всё, — пока он молчит, озвучиваю искреннюю просьбу, — о том, что связывает вас с моим отцом. И откуда ты узнал меня. Почему выбрал в матери наследника.

И почему не в жены… Боже, хорошо, что я осталась правдива не до самого конца.

Атаманов энергично кивает.

— Да, я понимаю тебя, — глубокий вдох и выдох, — ты знаешь, что я сейчас беру задания от знакомых. Специальные задания. Вот ты и стала одним из них.

Мои щеки горячеют.

— Твоим заданием? И в чем оно заключалось?

Рус трет переносицу кончиками пальцев.

— Тотальная слежка. Вся подноготная о жизни. Передвижения, цели, мечты. Твой отец хотел знать, как ты живешь. И что планируешь сделать в следующий момент.

Жар разливается по всему моему телу. Я чувствую себя такой маленькой и уязвимой. Если бы не остров, не уверена, что не выдержала бы и не сбежала без оглядки. Хотя и любопытство довольно сильное.

— Зачем ему были нужны эти сведения?

Рус горько усмехается.

— Кравцов не изливал мне душу. Мы с ним не друзья. Просто поставил задачу. Наблюдение должно было проходить максимально качественно. Так же, как и сбор данных о тебе.

Ощущаю себя мурашкой под стеклянным колпаком.

— Он вообще ничего не говорил? Что я его дочь, и всё такое?

Рус шумно выдыхает. Смотрит на меня взглядом, полным какой-то тоски или сожаления.

— Кравцов объяснил, кем ты для него являешься. Сказал, что ты легкомысленна, как и твоя мать. Готова использовать людей, идти к своей выгоде по головам.

Моя челюсть так и отвисает.

— С чего он это взял?! Тем более, так говорить о моей маме! Уж ее то он знает!

Атаманов пожимает плечами. Его губы напрягаются.

— Не знаю. Но ты была представлена мне как человек эгоистичный и корыстный. У меня даже сложилось впечатление, что он боится тебя. Больше всего его волновало — знаешь ли ты хоть что-то о нем. И если где-то бы промелькнула инфа об этом, он просил сообщить молниеносно.

Роняю локти на колени, ладошками трогаю лоб.

— Поливал грязью и боялся, как бы я