Вне правил - Анель Ромазова

А я, ну я немного тряпочка. Мокрая и выжатая основательно.

— Кажется, — бормочу, приподнимая отяжелевшие ресницы.

В голове непривычно пусто. Ураган пронесся и смел все мысли подчистую. Лишь приятное ощущение, что наша кожа слиплась, и руки Натана ласкающие кругами на пояснице.

— Еще хочу… потом еще и снова, — жарко выдыхает у меня над ухом.

— Все, нет… лежим две минуты, а потом одевайся и уезжай. Навсегда. Ты обещал.

Что-то в груди потрескивает. Если повторится, я могу привыкнуть или почувствовать что-то, что будет лишним. Натан безбашенный и дурной, а еще женится скоро. Влюбиться или залипнуть на нем, очевидно же, глупо.

— Полежим, потом сходим в допотопный душ, потом. потом соберешь шмотки, что там тебе на первое время понадобится, и едешь со мной, — лениво тянется, чмокает меня в кончик носа. Огладив ягодицы, пробирается на внутреннюю поверхность бедер и растащив, как бы садит на свой пах.

— Ты сбрендил?! — ошарашено вскакиваю и ловлю губами воздух, вскипая от возмущения.

— Ай, нахрен еще со сборами заморачиваться. Я тебе все куплю, Царевна, — прищуривается и делает вид, что не слышит. Водя языком по ряду идеально ровных зубов, имеет наглость стиснуть мою волнующуюся от негодования грудь.

Бью по его нахальным лапам, естественно, но больше рефлекторно, афигевая от такого поворота событий и его мгновенно растущих желаний.

— Я говорю, ты спятил!! — восклицаю порывисто. Дышу надрывно и таращусь на него круглыми, на размер чайного блюдца, глазами.

— Как никогда уверен в том, чего хочу. А я хочу тебя. Понадобится, силой заберу. Выкраду, и кто мне помешает? — подкинув брови, растягивается в подозрительно уверенной усмешке, и сам же отвечает на вопрос, — Правильно, никто.

= 26 =

— Ты обо мне ничего не знаешь, — колотит Царевна, вдохнув — выдохнув.

— Как ничего? У нас с тобой бешеная химия, — прямой наводкой указываю, мол, сечешь, какая высадка в космос произошла.

По- чесноку, меня глобально распотрошило в ощущениях. Сто, по шкале, от одного до десяти. Пробили все слои, не знаю, сколько их там, атмосферы.

— Угу, физика, — дерзит, оглядываясь по сторонам.

— Это тоже на уровне, — раунд мной проигран.

Подбрасываю корпус из лежачего положения и лезу к Царевне пососаться. Передумываю на ходу и меняю план, голодно нападая на вишневые напыженные сосочки. Становлюсь сиси — зависимым. Ну, нету у меня сил, чтобы сдержаться, глядя на стоячие пики.

Яська кулаком толкает в плечо, ерзая промежностью там, где шевелиться, не рекомендую. Возбуждение подкатывает новой волной, пытаюсь себя обуздать.

Я ж не зверь. Крови хоть и немного, но было. Ориентируюсь по маленькому пятну на постели, что кайфануть — Яська кайфанула, но экзекуция «Мне больно» имела свои последствия. После первого второй, с промежутком сутки — двое.

Цепляю за бедра, когда она намыливается с дивана усвистать. Неудачно преклонившись, падает с края головой вниз. Оказывается в пиздато — заманчивом положении ягодицами кверху.

Я сзади. Кручу — верчу но, вопреки истинным намерениям взять ее с приколдесного ракурса снова, сажу боком себе на колени.

Поза а-ля — Дед Мороз и его злющая, как пантера, Снегурка.

Нихрена не понимаю. Я ж ей вроде по — серьезке и на официальной основе встречаться предлагаю. Не со штампом в паспорте, тут уже место зарезервировано, ноо…

Сниму ей квартиру в престижном районе и буду шейхом. Строгая, естественно, станет любимой женой в моем мини-гареме. Личинка для дела. Ясенька распрекрасная для души…

Пфф..

Снесло малеха в определениях не туда.

Поправляюсь мысленно, что для удовольствия.

Да, я в нее почти влюблен!

Не по уши, но к горлу подступает. В груди чего-то щемит, как подумаю, что надо с ней расстаться. Спорить не хочу. Я бы повалялся там, потискал ее, но наши планеты расходятся во мнениях. И как бы, бля, воинственный Марс, тут не я. Скорее Юпитер состоящий из водорода и гелия. Вот именно гелий бурлит во мне и вынуждает повысить голос.

— Может, хватит уже понты гнуть, — меняемся ролями и уже я выговариваю Строгой, исключительно строго, — Я тебе не херню предлагаю. Поехали, говорю со мной, сделаю из тебя Царевна — царицу.

— А никаких понтов нет. Договоренность была? Была. Мы переспали, а теперь катись на все четыре, и чтоб я тебя больше не видела, — пылит, очевидно, из ничего раздувая скандал.

Нуу, Зая моя сероглазая, так не пойдет.

Все чаще на нее поглядываю и не могу отринуть ощущение, что меня поимели на отъебись. Неприятная горечь стоит во рту.

Яська мне, больше чем нравится. Хочу с ней делать что-то такое, что с другими не делал. Тут и про секс, и не про секс. Я с ней уже десять минут разговариваю, а это на десять минут больше моих разговоров с личинкой и остальными пёздами, которые померкли после ведьмы и выцвели в моей голове.

— Ты одеваться будешь? Или прям так в простыне поедешь? — трамбую голос до твердости — асфальт. Не пробьешь и не переубедишь, это уже лицом изображаю, стянув до упора челюсти.

— Кошмар! Отвяжись от меня, в печенках уже сидишь, — прошуршав, язва сворачивает губы в тугой узелок и, как-то нашарив полотенце, прикрывается. Чему я не препятствую, да и с колен отпускаю.

Члену — то похрен, что мы не наладили взаимопонимание. Ему заебись головкой Яське в копчик упираться.

Она спешно заматывается. Я ищу глазами трусы, наклоняюсь и, свет перед глазами гаснет.

В кромешной тьме поднимаю их с цветастого коврика, связанного из каких-то тряпок.

— Свет включи, — говорю в одну ноту с хлопком двери.

Царевна, следуя законам своего заячьего жанра, тикает прочь. Одеваюсь на ощупь, но максимально быстро. Мне, собственно, не привыкать впотьмах от телок съебываться.

Не ощущая под ногами препятствий, медленным шагом направляюсь за ней. И не предполагаю, а твердо уверен, что Царевна заперлась на все замки и забаррикадировалась.

Куда еще, в дом, конечно, помчалась прятаться.

Крылечко скрипит иссохшими досками, я скриплю сжатыми зубами.

Ибануться!

Ахереть!

Строгая — это, мать его, ред хот чили пеппер*. Всегда надо быть на чеку. Творит, вытворяет, заводит. Ее спектакль может и закончен, а мой в самом разгаре. У меня второй половой акт космической саги уже вовсю пахабными сюжетами голову туманит.

Качаю невзрачную дверь, на самом же деле на дверь не похожую. Три широких доски сбиты между собой — это резюме по швам замазанным, — хуй в темноте разглядишь цвет, краской. Несколько раз туда — сюда двигаю. Точно не крючок, его бы я