Следуя за любовью - Ханна Коуэн

Я колочу по рулю ладонями, а потом бьюсь лбом. От досады на глазах выступают слезы. Они льются по застывшим щекам, и было бы неудивительно, если бы они тут же превращались в ледяную крошку.

Так стыдно! Соседи, наверное, смотрят на меня из окон, обсуждая, как плохо я подготовилась к зимнему сезону. Сколько я простояла, глядя на дверь, пока наконец не собралась с духом и не вышла, только чтобы выяснить, что машина не заводится? Как будто она была бы в порядке, если бы я ее не завела. Наверняка аккумулятор сдох после первой же морозной ночи.

– Ах ты! – вскрикиваю я, откидываясь на сиденье.

Зубы у меня никак не перестанут стучать, даже когда я стискиваю челюсти. Толстая куртка не спасает от такой стужи. Нельзя сидеть здесь, иначе я замерзну до смерти. Только что мне теперь делать? Я не знаю, как прикуривать автомобиль, не говоря уже о том, что у меня нет ни проводов, ни другого аккумулятора, на который их можно набросить. Отец не научил меня таким вещам, а Стюарт даже не подумал бы тратить время на то, чтобы показать мне, как прикуривать аккумулятор.

Я достаю из кармана телефон и стараюсь унять дрожь в пальцах. Тревога показывает свой оскал и с каждой секундой грозит впиться мне в душу. Найти номер Брайс и нажать кнопку вызова становится само по себе непростой задачей.

Назойливая мелодия буравит мне барабанные перепонки, пока звонок не переключается на голосовую почту. Взглянув на время, я сглатываю: занятие уже началось.

Это значит, что… у меня не осталось выбора. Хотя, может, и нет. В городе же должна быть служба помощи на дороге? Пальцы у меня окоченели и с трудом шевелятся, но я открываю Google, чтобы ее найти. Обнаружив, что единственная такая служба находится в получасе езды от города, я не могу не рассмеяться.

Я не могу объяснить, почему я набираю следующий номер, но звоню не задумываясь. Как только после третьего гудка я слышу его голос, мне становится уже не так одиноко.

– Все в порядке?

– Тебе тоже привет!

– Прости! Привет! Просто ты раньше не звонила мне без предупреждения.

– У меня машина не заводится, – выпаливаю я, не в силах скрывать и скромничать.

Молчание.

– Ты в машине? Ты собиралась куда-то ехать?

– У меня занятие, танцы на пилоне. Я хотела доехать сама. Но тут такой мороз, а я не заводила машину со дня переезда. И у меня нет ни проводов, чтобы прикурить, ни даже другой машины поблизости. И тут правда так холодно, и я просто…

– Вдох, – велит он, и его голос становится ласковым и утешающим. Я делаю прерывистый вдох, но по крайней мере я могу дышать. – У тебя есть кому позвонить?

– Нет никого, кто мог бы приехать и помочь. – И этот шокирующий факт поражает меня в самое сердце.

Из трубки слышится какое-то движение, и мне тут же становится стыдно, что я его потревожила. Можно ли упасть еще ниже? Сомневаюсь.

– Иди в дом, не сиди на холоде. Мне надо идти, но ты, пожалуйста, иди домой и подумай, что можно сделать. Если машина не заводится, сидеть в ней без толку, – спокойно наставляет он.

При мысли, что Бо сейчас закончит разговор, у меня все опускается. Я не вправе обижаться на его график.

– Ладно, – хриплю я.

В трубке слышится сильный хлопок дверью и громкий голос другого мужчины, после чего Бо последний раз велит мне идти домой. И после завершения вызова я остаюсь наедине со знакомыми гудками.

Я смотрю на телефон в ожидании, что он перезвонит, хоть и знаю, что этого не будет, и сама себя за это ненавижу.

Когда я сую руки в карманы куртки и сжимаю их в кулаки, пытаясь согреться, я уже не понимаю, сколько времени просидела в машине, не в силах заставить себя выйти. Довольно долго, судя по тому, что из носа уже потекли сопли, а ноги потеряли всякую чувствительность. Я втягиваю воздух, и он нещадно обжигает мне легкие.

Когда дверца открывается и меня вытаскивают из машины, словно я ничего не вешу, из горла готов вырваться крик. От тепла, исходящего от кого-то крепкого у меня за спиной, я чуть не мурлычу, и мне за это стыдно, ведь меня, кажется, похищают.

– Ты же напрочь окоченела! – ругает меня похититель.

Это Броуди! Броуди, Броуди, Броуди!

Я чувствую его горячее дыхание у себя на шее и стону от ощущения тепла на замерзшей коже, наплевав на то, как он замирает у меня за спиной от этого звука. От его голоса и присутствия страх отпускает, и я обмякаю в его руках.

– Что ты здесь делаешь? – бормочу я, прилагая все усилия, чтобы не развернуться в его объятиях и не уткнуться ему в куртку.

Броуди отвечает без промедления.

– Я ехал мимо твоего дома по дороге на ранчо и увидел, что ты сидишь в машине. Анна, нельзя сидеть в холодном салоне. Где ключи?

– В замке зажигания.

Когда он меня отпускает и делает шаг к машине, я издаю какой-то жалкий протестующий возглас. К несчастью, я не чувствую, как покрываюсь румянцем, но знаю, что это так.

Броуди перехватывает мой взгляд и не спешит отвернуться. Он смотрит на меня ласково, без напряжения.

– Я заберу ключи, и мы зайдем в дом.

– Вместе?

– Если ты не против. А то я могу прикурить тебе машину и уехать, – предлагает он без тени обиды в голосе.

Я слишком поспешно качаю головой.

– Нет. Можешь зайти.

Он едва заметно улыбается уголком рта и, потянувшись в салон, достает из замка зажигания ключи. Сейчас он ведет себя более непринужденно, чем в последнюю нашу встречу, но все-таки что-то не так. Я пока не разобралась, что именно.

Закрыв дверцу машины, он поворачивается ко мне.

– Пойдем, – говорю я, кивая на дом.

Хотя ноги у меня окоченели, я чувствую, как они подгибаются, когда Броуди обнимает меня за талию и заботливо прижимает к себе, помогая дойти до двери.

Я и не думаю вырываться. Ни разу.

19. Броуди

Слово «встревожился» даже приблизительно не описывает, что я почувствовал, когда Анна позвонила мне… то есть Бо.

При мысли, что она поедет по дорогам, которых боится или не знает, у меня внутри все перевернулось. Еще не узнав о том, что она сидит на морозе, в машине, которая не заводится, и не уловив в ее голосе слезы, я не дослушал деда и помчался к грузовику.

Тяга, которую я