Академия Черного дракона - Елена Ха

перед дорогой отобедать. Стол был накрыт не в малой столовой, она хоть и была самой уютной комнатой в доме, но теперь напоминала о трагичном дне в жизни семьи, поэтому трое драконов и родовой дух расположились в большой столовой, предназначенной для торжественных приемов. Здесь обстановка была парадной: окна в пол украшали шелковые портьеры с золотым узором, на столе, за которым легко бы уместилось драконов двадцать, лежала белоснежная скатерть, на стенах сверкали в солнечных лучах золотые обои, пейзажи с видами столицы, а на потолке, как корона, сверкала хрусталем люстра.

В такой роскошной обстановке можно было бы и потеряться, но Мара постоянно ловила влюбленные взгляды Свада, он то и дело нежно касался ее руки, талии, подкладывал еду, подливал напитка. Девушка, укутанная пледом его заботы, ощущала себя в замке мужа как дома.

Слизрик бегал по столу и, пока мужчины были заняты разговорами, подворовывал с их тарелок самые сочные куски мяса. Мара все это видела и старалась не хихикать. Не хотела обидеть гостеприимного хозяина, подумает еще, что она смеется над ним. А Фрушрик, несмотря на полное отсутствие эмоций, был очень внимательным. Расспрашивал молодых про их знакомство. В конце трапезы он напутствовал сына словами:

– Не повторяй моих ошибок, сынок, уделяй как можно больше внимания семье.

Мара и Свад уже вставали, когда в столовую вбежал пожилой страж, раскланялся хозяевам и хорошо поставленным зычным голосом зачитал свиток с королевским гербом, который ловким движением руки извлек из отворота рукава:

– Господину Свадрику из рода Прозрачных озер и его истинной велено явиться на аудиенцию к королю немедленно!

Свад и Мара переглянулись, и дракон сказал:

– Хорошо. Мы готовы.

– Следуйте за мной, – с явным облегчением откликнулся страж. Видимо, у него был разный опыт общения с драконами, вызываемыми Его Величеством.

Мара шла за истинным, отстав на полшага. Пышно обставленный королевский дворец внушал ей трепет. Зачем их сюда позвали? Они выполнили порученное им дело, нашли Розарику.

«Что еще королю может понадобиться?» – недоумевала девушка, разглядывая лепнину под потолком и начищенный до блеска паркет, плашки которого были уложены в причудливый узор.

Проводили их не в зал для аудиенций, провели мимо, даже не притормозив, и Мара выдохнула с облегчением, ей хватила одного беглого взгляда на это мрачное темное помещение, в котором было столько золота, что оно могла задавить любую волю и сломить самый стальной характер. Придворные архитекторы явно разбирались в психологии драконов…

Когда девушка уже начала предполагать худшее, что их ведут в темницу, стражник остановился у простой деревянной двери, мимо которой Мара прошла бы и головы не повернула, а молодой дракон при исполнении почтительно распахнул ее и пропустил внутрь вновь прибывших.

Свад решительно шагнул в полумрак, Маре ничего не оставалось, она последовала за истинным. Черный дракон вообще держался во дворце как у себя дома, создавалось полное ощущение, что он здесь бывал и не раз. Свадрик не смотрел по сторонам, местная роскошь его не беспокоила. Он шел с прямой спиной и вздернутым подбородком, смотря исключительно вперед.

Теперь влюбленная пара оказалась в небольшом помещении почти правильной квадратной формы. Все стены здесь были заставлены книжными шкафами, двустворчатое окно выходило на улицу, рядом с ним стоял стол. Мара не понимала, что это: библиотека или кабинет. И почему этот библинет такой простой, будто он находится не во дворце, а в доме чиновника средней руки?

Она заметила, что и Свад быстро исследовал странное место проницательным взглядом.

– Милый… – Мара хотела узнать у мужа его мнение, зачем их вызвал король. Но Свад коротко мотнул головой, и девушка замолчала.

Черный дракон оказался прав, потому что один из шкафов неожиданно выехал вперед, из образовавшегося отверстия в стене показался Дорей II. Он внимательно осмотрел напряженные лица подданных и расхохотался:

– Вы чего такие сжавшиеся, будто вас в пыточный подвал привели?

Свад учтиво поклонился королю. Мара тоже опомнилась и присела в реверансе. Она была поражена тоном Его Величества и внешним видом. На нем не было короны, одет он был в обычные штаны и рубаху из хлопка. На пальцах была только одна печатка с королевским гербом, больше никаких украшений.

– Чем мы можем служить Вашему Величеству? – с почтением поинтересовался Свадрик.

– Для начала я хочу поблагодарить тебя за помощь в поимке твоей сестры. Мне жаль, что в вашей семье случилась такая трагедия, племянник, мать… Мой лекарь сказал, что разум Розарики не выдержал напряжения, к сожалению, остаток своих лет она проведет в заточении.

Свад кивнул, принимая учесть сестры. Король похлопал дракона по плечу, благодаря за стойкость.

– Еще у меня есть к тебе предложение, – с хитринкой в мудрых глазах продолжил Дорей, – Я хочу, чтобы ты стал королевским телепатом!

– А как же господин Архайрик? Или он не… – с опаской проговорил Свад.

– Что ты! Жив наш герой. Поправляется потихоньку! Но ведь один телепат хорошо, а два лучше. Тем более, такие бравые! – улыбнулся король.

Свад ответил задумчиво:

– У меня академия. На кого я ее оставлю?

– Ты же сам говорил, что тебе сложно даются административные дела. Ты можешь смело доверить академию отцу. Его хватит на две, – вмешалась в разговор Мара. Заметив, что король с интересом на нее смотрит, она смущенно опустила глаза в пол.

Свадрик замолчал всего на несколько секунд и решительно сказал:

– Я согласен стать вашим преданным королевским телепатом, но только через полтора года!

– Почему? – удивился король.

– Моей истинной нужно закончить академию, – ответил Свад и с нежностью посмотрел на Мару. У девушки защипало глаза. Для ее мужа она важнее желания короля.

Дорей вздохнул, и Мара с беспокойством перевела взгляд на Его Величество. А вдруг он разозлится на Свада! Но король смотрел на молодых со снисходительной улыбкой.

– Ладно. Ответ принят. Я готов подождать. Ты очень ценный кадр, но смотри не наглей.

Свад подчеркнуто низко поклонился. А король немного неуверенно добавил:

– Да, хотел сказать тебе, что господин Милорик больше не начальник стражи Уграда. То, как он себя повел, противно мне лично. Он – представитель моей власти и должен был транслировать миру мою волю, и так низко поступил. Его вместе с семейством