Эта история может спасти тебе жизнь (ЛП) - Тиффани Крам

В течение нескольких месяцев у нас появилось так много удивительных слушателей (мы вас обожаем!), которые ставили оценки, писали отзывы, подписывались и, что самое важное, вносили свой вклад. Ваши истории. Восхищение. Так много историй, все мастерски рассказаны с ретроспективным чувством юмора. Вы все писатели. Меня поражает, со сколькими необыкновенными ситуациями вы столкнулись. Нападения медведей, аневризмы, неудачное лечение зубов, призраки, комы, ограбления. Я думала, что у нас закончатся темы, но, как оказалось, ужасам этого мира нет конца. Я преклоняюсь перед тем, что выживание — это общий знаменатель. Мы все выжили, чтобы рассказать свои истории. Мы все выживаем. Это вселяет в меня надежду.

Но я снова отвлеклась! Какими бы замечательными вы ни были, стремительный взлет нашего подкаста состоял не только из радуг и единорогов. С внезапной популярностью приходит внезапная ответственность. Мы с Бенни боролись с деловой стороной. Всего было слишком много. Сайт, планирование. Так много электронных писем, так много сообщений, на которые нужно ответить, так много бумажной волокиты со спонсорами рекламы, мерчем и бла-бла-бла. Мне становится скучно, значит, должно быть скучно и вам. Для краткости скажу, что у нас с Бенни оба полушария работают одинаково. И хотя в теории мы хотели справиться со всем сами, у нас ничего не получалось. Никто из нас еще не уволился с «настоящей» работы, а в сутках просто не хватало часов.

Именно поэтому, через полгода, Ксандер вызвался стать продюсером.

Мы перенесли нашу деятельность в мою квартиру в соответствии с моим графиком и только что закончили двадцать шестой выпуск. Бенни собирал свои вещи.

— Нет, приятель, у нас все в порядке. — Он не смотрел Ксандеру в глаза. На самом деле он не смотрел ему в глаза с тех пор, как мы пили маргариту. Хотя я уверена, что он хотел разборок, я умоляла его оставить это, объяснив, что Ксандер только пытался защитить меня, и да, он переступил границы, и да, я тоже зла на то, что мы потеряли последние три года. Очень зла. Но никому из нас не будет пользы ковырять общую рану. Мы должны были двигаться дальше, если хотели двигаться дальше вместе.

— Я понимаю, — сказал Ксандер. — Ты не хочешь, чтобы я был тебе нужен. Но дело в том, что я тебе нужен. Продюсированием занимаюсь я, а не ты. И ты знаешь, что никто другой не будет заботиться о Джой больше, чем я.

Бенни взглянул на меня, и я подняла плечи с болезненной улыбкой. «Я понимаю, ты не хочешь этого делать, но мы можем попробовать?» Он был загнан в угол. Он знал это, и Ксандер знал это, и оставалось только согласиться.

Для меня это был отличный компромисс. Это же не навсегда. У нас была полоса удачи, но она скоро закончится. Так мы могли продолжать в том же духе, и, возможно, работая вместе, мы все найдем способ пережить боль.

Только наша удача не закончилась. Она умножилась.

Вскоре, на удивление скоро, нас стали узнавать на улице. Подходить в супермаркетах. Давать «пять» на концертах. Незнакомцы покупали нам напитки в барах и шептались о нас в музеях. И это было только начало. После того как мы начали давать интервью и сниматься в эпизодах других подкастов, инциденты нарастали как снежный ком.

Через два года, после особенно обескураживающего случая в Pink's, где половина очереди в ожидании хот-догов хотела мой автограф, Ксандер пригласил Бенни и Луну к нам выпить.

Должна отметить, мы так и не нашли способа пережить боль. Скорее, мы замели ее под ковер и истоптали. Как оказалось, всегда есть более насущные дела, чем мерзкие, запутанные чувства.

Мы об этом позаботились.

И вот, случайные напитки без причины? Что это за колдовство? Неужели Ксандер наконец готов обняться и забыть все?

Вместо этого он сказал:

— Я думаю, нам стоит отправить вас двоих в тур.

Мы с Луной едва не поперхнулись вином.

Бенни ответил первым.

— Ты шутишь, да?

— Вовсе нет. — Ксандер скрестил ноги в белых брюках и провел рукой по своим гладким светлым волосам. — Вы — искра. Это может продлиться еще год, может быть, два. Почему бы не извлечь из этого выгоду? Почему бы не пойти ва-банк?

Забавно сейчас вспоминать, насколько нелепо все это звучало. Живые выступления? Как такое возможно? Одна только логистика чего стоит. А еще мое расстройство сна. Натянутость «кхм» между Бенни и Ксандером. Абсурд. Я рассмеялась, и Бенни тоже, и на этом, возможно, все бы и закончилось, если бы Луна не наклонилась вперед и не сказала:

— Вам стоит это сделать.

Я перестала смеяться.

— Ты серьезно?

— Я не говорю, что это не рискованно. Это будет чертовски отличаться от записей здесь. — Она сделала круг пальцем, указывая на небольшую двухспальную квартиру, которую мы с Ксандером купили в том году. — Может быть очень напряженно.

Я глубоко прочувствовала эти слова. Несмотря на мою огромную благодарность за наш успех, иногда я хотела повернуть время вспять — вернуться к тому, как было до того, как нас узнавали на улице, когда наши слушатели еще не предполагали, что знают нас вдоль и поперек. За два года с момента записи нашего первого эпизода я пережила фундаментальное изменение моей базовой человечности. Меня раскрыли и выставили на всеобщее обозрение. Внезапно незнакомцы делились своим мнением обо всем, что мы говорили, хорошем или плохом.

В те первые дни я чувствовала себя обязанной участвовать в этих разговорах. Я хотела, чтобы наши слушатели знали, что я ценю их время в любом виде или форме. «Извините, что обидела вас, когда пошутила о ______. Я постараюсь быть лучше». «Я слышу вас, когда вы говорите, что я не представила все стороны аргумента в нашем эпизоде о ______». «Спасибо, что указали на мою ошибку о ______». «Простите». «Простите». «Простите». Я понятия не имела, насколько я отвратительна, пока не стала почти знаменитой. До подкаста я никогда не задумывалась о том, какой должна быть жизнь публичных людей. Есть миллион способов облажаться каждый день.

Бенни постоянно напоминал мне не переживать по пустякам. Никто не может быть прав на сто процентов. Но это не мешало мне хотеть попробовать. Именно поэтому я не могла представить, что буду ездить по стране без цензуры.

— Н-но… — Я моргнула, глядя на него. — Как мы это вообще сделаем?

— Так же, как вы делаете подкаст, — сказал Ксандер. — Только вы будете привязываться к тому городу, в котором гастролируете.