Не Твоя Ставка, Мажор! - Мира Лаверн

— Для тебя.

— Ты слышишь себя? Ты снова объявляешь, что лучше знаешь, что для меня нужно.

— Я знаю, что разбитый телефон в следующий раз может оказаться не самым худшим.

— А я знаю, что без проекта могу потерять грант.

— Не потеряешь.

— Потому что ты договорился?

— Я сказал…

— Именно. Ты сказал. Ты попросил. Ты решил. Везде ты.

Тимур отвёл взгляд.

Я видела, что слова попали.

Но этого было недостаточно.

— Когда ты вышел из ставки, я решила, что ты понял, — продолжила я. — Не только то, что пари мерзкое. Что нельзя превращать человека в результат. Нельзя решать, что он почувствует, куда пойдёт и что для него лучше.

— Я понял.

— Нет.

— Я не мог оставить всё как есть.

— Мог поговорить со мной.

— Ты бы сказала «нет».

— Тогда нужно было принять «нет».

Тимур молчал.

Вокруг нас проходили студенты. Несколько человек замедлили шаг, узнав нас. Я видела поднятые телефоны и понимала, что разговор снова может оказаться в канале.

Но сейчас мне было всё равно.

Пусть услышат.

Пусть поставят.

Всё уже произошло.

— Отмени, — сказала я.

— Что?

— Всё. Позвони отцу. Скажи администрации вернуть доступ, оставить меня ведущей и не переселять.

— Пока безопасность не…

— Отмени.

Тимур посмотрел на меня.

— Нет.

Одно слово.

Спокойное.

Так же он когда-то отказался выйти из ставки.

Внутри что-то окончательно оборвалось.

— Тогда между нами всё.

Его лицо изменилось.

— Не смешивай это.

— Это одно и то же.

— Нет.

— Ты не можешь уважать меня только в тех решениях, которые тебе нравятся.

— Я не хочу потерять тебя из-за того, что не настоял.

— Ты уже потерял.

— Алиса.

Он шагнул вперёд.

Я подняла ладонь.

Тимур остановился.

— Не подходи.

— Давай поговорим спокойно.

— Мы говорим спокойно.

— Ты злишься.

— Да.

— Через день…

— Не будет другого решения.

Он смотрел на меня так, словно ожидал, что я сама испугаюсь собственных слов.

Раньше, возможно, испугалась бы.

Сейчас нет.

— Ты сказал, если я попрошу не писать — не напишешь. Если попрошу выйти из проекта — выйдешь. Если скажу, что никогда тебя не полюблю, это будет твоё поражение.

— Я помню.

— Тогда запомни ещё одно. Я не буду рядом с человеком, который считает мою волю необязательной.

— Я не считаю.

— Ты только что доказал обратное.

— Я исправлю всё, когда станет безопасно.

— Не нужно исправлять.

— Что ты хочешь?

— Чтобы ты оставил меня в покое.

Он замолчал.

Телефон в моей руке завибрировал.

На разбитом экране появилось письмо от университета.

Я не открыла.

Тимур смотрел на меня ещё несколько секунд.

Потом медленно кивнул.

— Хорошо.

Слово прозвучало глухо.

Он развернулся и пошёл к арене.

Я смотрела ему вслед, пока двери не закрылись.

Только тогда позволила себе вдохнуть.

Женя стояла у входа в старый корпус. Она, вероятно, слышала конец разговора, но ничего не спросила.

Просто подошла и встала рядом.

— Нужно в деканат, — сказала я.

— Пойдём.

Я посмотрела на письмо.

Отправитель: Финансовая комиссия университета.

Тема: Изменение статуса грантовой программы.

Открыла.

Текст был коротким.

Уважаемая Алиса Сергеевна!

В связи с вашим временным отстранением от исполнения обязанностей ведущей и ограничением доступа к медиалаборатории комиссия обязана пересмотреть соответствие условиям дополнительного гранта.

Выплаты за текущий месяц сохраняются. Решение о дальнейшем финансировании будет принято после рассмотрения обновлённого состава проекта.

Ниже стояла дата заседания.

Через четыре дня.

Я перечитала письмо.

Потом ещё раз.

Тимур был уверен, что сохранил мне грант.

Но финансирование зависело не от обещаний его отца.

Оно зависело от работы, которую у меня только что отняли ради моей безопасности.

Глава 6. Цена молчания

Приглашение от отца Тимура пришло на следующий день после письма о пересмотре гранта.

Не звонком.

Не сообщением.

В одиннадцать утра в аудиторию вошла секретарь декана и положила передо мной плотный белый конверт.

Преподаватель продолжал объяснять устройство информационных кампаний, одногруппники записывали определения, а я смотрела на своё имя, выведенное чёрными буквами.

Алисе Сергеевне Морозовой. Лично.

На обороте стояла эмблема фонда Орловых.

— Марина Павловна просила ознакомиться после занятия, — тихо сказала секретарь.

— Что там?

— Я не знаю.

Она знала.

Или хотя бы догадывалась.

За последние дни все в университете научились произносить слова «не знаю» так, чтобы они означали: знаю, но не хочу становиться частью следующей публикации.

Я убрала конверт в сумку.

Сидевший справа парень скосил взгляд.

— От Орлова? — прошептал он.

— Нет.

— Там логотип фонда.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Он отвернулся.

Через две минуты телефон под партой завибрировал.

Исповедальня: новая публикация.

Я не стала открывать.

После разговора с Тимуром канал выпустил уже четыре поста.

В первом сообщалось, что «капитан и отличница публично поссорились».

Во втором опубликовали фотографию, на которой Тимур уходил к арене, а я стояла рядом с Женей.

Подпись гласила:

ПЕРВАЯ СЕМЕЙНАЯ ССОРА?

В третьем начали принимать ставки на то, сколько дней пройдёт до примирения.

В четвёртом кто-то подробно пересказал решение администрации: меня отстранили от съёмок, предложили переселение и заблокировали карту лаборатории.

Источник не нашли.

Пропавший ноутбук действительно обнаружили в техническом помещении арены, но на нём не осталось отпечатков или полезных данных. Устройство несколько раз очищали, а учётную запись Максима использовали через сохранённый сертификат. Служба безопасности обещала продолжить проверку.

Пока они проверяли, канал продолжал публиковать.

Мой проект передали Максиму.

Грантовая комиссия должна была собраться через три дня.

А Тимур не написал ни одного сообщения.

Он выполнил мою просьбу.

Я хотела, чтобы он оставил меня в покое.

Получила именно это.

И всё равно каждое утро первым делом проверяла телефон.

Ненавидела себя за это.

После занятия я закрылась в кабинке женского туалета и вскрыла конверт.

Внутри лежал один лист.

Уважаемая Алиса Сергеевна.

Александр Викторович Орлов приглашает вас на конфиденциальную встречу для обсуждения сложившейся ситуации и дальнейшего участия в образовательной программе фонда.

Ниже были указаны время и место.

Сегодня.

Шесть вечера.

Деловой центр в центре города, двадцать третий этаж.

В конце стояла приписка:

При необходимости автомобиль будет подан к университету.

Я перечитала её дважды.

Даже приглашение содержало попытку решить за меня, как я доберусь.

Я сфотографировала письмо и отправила Жене.

Она позвонила сразу.

— Ты не идёшь одна.

— Иду одна.

— Алиса.

— Это деловая встреча.

— С человеком, который одним звонком убрал тебя из проекта.

— Формально это сделала администрация.

— После его звонка.

— Поэтому я и должна понять, чего он хочет.

— Возьми диктофон.

— Без предупреждения нельзя.

— Можно, если ты участник разговора.

— Я не хочу ещё одну тайную запись.

Женя помолчала.

Она поняла.

После всего, что произошло, записывать человека без согласия казалось неправильным,