Королева - Елена Александровна Тимофеева

на груди Арий Конрада распахнулся, открывая круглый амулет на толстой цепи, и отблески свечей отразились в нём. Светлые волосы, мокрые от дождя, в беспорядке рассыпались по плечам, нездоровый лихорадочный румянец горел на всегда бледном лице. Демира смотрела в кипящие расплавленным оловом его серые глаза, силясь понять, что вызвало в его душе такую бурю волнений.

Он стремительно шагнул к ней, опустился на одно колено, схватил её руки и покрыл их поцелуями.

– Я люблю тебя, Демира, – хриплым стоном прозвучал его всегда звучный, сильный голос, – люблю безумно, всегда буду любить… – он не находил нужных слов, хотел ещё что-то сказать, и вновь громовой раскат расколол небо.

Королева тяжело вздохнула, попыталась высвободить свои руки из его, но он ещё крепче сжал их в ладонях. Всегда прохладные, временами холодные нестерпимо, сейчас они были горячи настолько, что почти обжигали. Тепло от них волнами пошло по телу Демиры.

– Что с вами, магистр? – через силу выговорила она. – Вы больны?

– Если любовь есть болезнь, тогда да, Демира, я болен, – голос Арий Конрада вновь обрёл присущую ему звучность, – я люблю тебя, – и снова покрыл её руки лёгкими нежными поцелуями, будто обсыпал пушинками.

Демира почувствовала, как в пальцах нарастает дрожь и резко выдернула из его рук свои.

– Ты любишь меня, Арий Конрад?! – гневно воскликнула она. – Прошло пятнадцать лет, и теперь ты говоришь мне о любви?! Все эти годы у тебя ушли на то, чтобы понять это? Тебе понадобилось пятнадцать лет?

–Мне понадобился один день! – магистр по-прежнему стоял перед нею, опустившись на одно колено. Его облик дышал обжигающей страстью, так что её в жар бросило, и испарина выступила на висках. – Всего один день, Демира, одно утро, когда я увидел тебя в величии твоей грозной силы! А пятнадцать лет я, самонадеянный глупец, уверял себя, что достиг покоя и гармонии, и что ты мне безразлична!

– Ах, вот как?! – Демира побледнела и отступила к стене. – Значит, ты подглядывал за мною в то утро… И увидев, на что я способна, решился заключить союз со мной? Боишься, что я могу представлять угрозу для тебя?

– Нет, Демира!

– Да, Арий Конрад! – отрезала она. – Я была тебе не интересна, пока ты случайно не узнал, что все эти годы я практиковалась в магии! Теперь союз со мною, тебе, конечно, выгоден! К тому же он не лишит тебя вечной молодости и бессмертия, как ты страшился тогда! О да, момент для себя ты выбрал наиболее удачный!

– Не было речи о выборе, Демира! – простонал Арий Конрад. – Я готов крест-накрест перечеркнуть прошлое! Ничто не страшит меня ныне: ни утрата бессмертия, ни гнев богов! Теперь я готов пойти за тобою за семь перевалов, пойти, куда ты скажешь!

– Поздно, Арий Конрад! – она покачала головой. – Ты не видел, что я готова была пойти ради тебя на смерть, не понял и не принял моей любви! А я ждала долго, слишком долго ждала твоего прозрения! Теперь же мне не нужна твоя любовь!

Лицо Бессмертного вновь покрыла призрачная бледность. Он выпрямился и встал во весь рост.

– Ты лжёшь, Демира! – воскликнул он.

Во власти столь сильного чувства он совершенно утратил над собою контроль, и прежде сдерживаемые выплески мощной энергии рванулись во все стороны.

Порыв ветра прошёл по коридору, заскрипели ступени лестницы, треснули перила. Сеть трещин покрыла позолоту стен, и свечи в канделябрах погасли. Демира могла видеть магистра теперь только в свете молний, огненными змеями вспарывающими небосвод.

– Как чётко рассчитал всё твой ясный разум, Арий Конрад! – зло усмехнулась она. – Не учёл лишь одного: у меня тоже есть гордость! Я ждала слишком долго! Известно ли тебе, что значит «ожидание» и «надежда»?

– Да, Демира, теперь – да!

При звуках голоса Арий Конрада затрещала гипсовая лепка на потолке, и золотистая пыль посыпалась вниз. Огненные вспышки засверкали в воздухе, серебряное мерцание пошло вдоль стен.

– Я оскорбил тебя, Демира, – Бессмертный стоял, выпрямившись и откинув назад голову, глядя на Королеву свободно и прямо, – и сделаю всё, чтобы искупить вину и добиться твоей любви. Ты будешь моей, Демира! Это так!

Тяжёлая бронзовая люстра сорвалась с потолка и рухнула наземь, проломив паркет пола. Облако пыли поднялось вверх, и новый громовой раскат потряс небо.

– У тебя новая Цель?! – прокричала Демира сквозь грохот грозы. – Цель теперь – я?! Ты намерен добиться меня в угоду своему избалованному самолюбию?! А потом изберёшь для себя новую Цель?!

– Нет, Демира! Вся последующая жизнь моя – только ты!– Никогда!

– Я добьюсь тебя! – прокричал Арий Конрад.

Палисандровые перила лестницы с хрустом надломились и ссыпались вниз, будто подрубленные невидимым топором.

– Никогда! – глаза Демиры горели, тяжёлое дыхание рвало грудь. – Знай же: я дала слово Чёрному Велору! – безжалостно добавила она.

– Твоя клятва Велору ничего не значит! – отрезал Арий Конрад.

Бешеный порыв ветра – не снаружи, где бесновалась стихия, изнутри, из замка, тяжёлым ударом хлестанул по мозаичным окнам и разноцветные осколки фонтаном вылетели прочь. Пепел, розовые лепестки, ветки кедра, мелкие кристаллы аметиста, топазов, мёртвые бабочки посыпались отовсюду. Подхваченные ветром, они закружились воронкой и вспыхнули, и сквозь огонь Бессмертный прокричал руанской королеве:

– Ты будешь моей, Демира! И твоё прекрасное тело станет алтарём, на котором я отслужу не одну сотню месс! Это сказал тебе Арий Конрад, последний из Ордена Сов!

Мгновенно погасло пламя, и миг спустя Демира увидела, что магистра в замке уже нет. И гроза стихла. Только сухие лепестки розы продолжали медленно опускаться на пол, усыпанным пеплом, отбитой позолотой и отколовшейся штукатуркой. Холодный ветер ворвался в разбитые окна. Королева зябко поёжилась, оглядела упавшую люстру, расколотый пол, разбитые перила.

– Вот ведь как оно! – услышала она.

Демира подняла голову и увидела стоявшего на верхней площадке лестницы Ливия.

– Весь дом разнёс, разбойник! – с сожалением выдохнул министр. – Ущербу сколько! Люстру с потолка выдрал! Да, Демира, это любовь!

Глава седьмая

В паутине грёз

Ливий спустился вниз, оглядел разбитую люстру и покачал головой.

– Зря ты так круто с ним, – вздохнул он, – помягче надо было.

– Может, надо было прямо здесь, на лестнице, отдаться ему? – зло усмехнулась Демира.

– Зачем на лестнице-то? – искренне удивился министр. – Будто бы в нашем замке нет ни одной спальни с кроватью!

– Тьфу! – плюнула Королева в сердцах и хотела идти к себе, но остановилась. – Что это он сказал мне напоследок, Ливий? – дошло до неё. – Что моё тело станет алтарём, на котором он отслужит не одну сотню месс? Он так сказал?

– Так, – согласно кивнул Ливий, – сказал, иметь буду тебя по сто раз на дню.