Его строптивое счастье - Анна Мишина

как девочки танцуют. Мне кажется, еще немного и она бы заплакала. Я пытаюсь понять, о чем она могла думать. Что могло вызвать такие эмоции. Может, это как-то связано с оборвавшейся беременностью? Черт! Я даже не представляю, как она это пережила.

Подумав, набираю ее номер и ухожу в спальню.

— Да, — ее голос звучит тихо.

— Ты как? — усаживаюсь на постель.

В комнате не включил свет. Почему-то темнота кажется комфортной в данной ситуации.

— Нормально, — голос будто надламывается.

— Яр, — не знаю, что вообще хотел сказать этим звонком. Мне словно было важно ее услышать.

— М?

— Ты не обижайся на Лику. Она девочка с характером и без мамы растет. Видимо, это оставляет отпечаток.

— Я не злюсь. Она хорошая. Мне она напоминает меня. Поэтому я ее понимаю, даже очень.

— И спасибо тебе за букет. Еще раз. Лика его утащила к себе в комнату, — улыбаюсь, представляя, как девчонка его несла с гордо задранным носом.

— Девочки это любят, — говорит с улыбкой. Я чувствую это. — Завтрашнее мероприятие в силе?

— Да-да, конечно! — восклицаю я, а сам бью себя по лбу. Забыл. А надо заказать билеты. — Завтра утром созваниваемся и едем.

— Честно, я немного стесняюсь, — вдруг удивляет меня девушка. — Я сто лет не была в таких местах. Наверное, лет с восемнадцати.

— Поверь, я тоже немного побаиваюсь этих мест. Дети там слишком активные. Были один раз там и я еще неделю ходил под впечатлением.

Она смеется, да так заразительно, что я сам сижу и улыбаюсь.

— Спасибо, что позвонил, — снова удивляет меня.

Пожимаю плечами, будто она увидела бы.

— Все нормально, — продолжает она. — Просто на кого-то весна действует положительно, а на меня, оказывается, стрессово.

— Если захочешь, пиши. Как раньше, — зачем-то добавляю.

Повисает тишина.

— Думаешь, это уместно? — в голосе сомнение.

— Думаю, да. Почему нет?

— Хорошо. Я не обещаю, — звучит тихо ее голос. — Тогда до завтра?

— Угу, до завтра, — прощаемся.

Но трубку никто из нас не торопится положить. Сердце сжалось от нахлынувших воспоминаний.

— Ты первый, — слышу ее.

— Нет, ты, — и, черт возьми, как же это знакомо, словно мы вернулись в то, наше, время.

— Хорошо, так и быть. Слушаюсь и повинуюсь, — звучит ее фраза и она сбрасывает звонок. Не сразу, с парой секунд промедления.

Черт!

Это было похоже на игру.

“... — Ты, ты отключаешься первым, — звучит ее голос в трубке.

Мы расстались пару часов назад, чтобы не привлекать внимание ее отца к нам.

— Нет, ты первая, — спорю с ней.

Эти споры могут зайти далеко. Пару раз было дело, что срывался к ней и она тихо убегала из дома. Мы могли прокататься всю ночь по городу, целуясь, когда девушка сидела на моих коленях, либо на заднем сиденье. Я был молод, влюблен… а она? Мне казалось, что тоже”.

Однажды на ее вопрос, что я буду делать без нее, я ответил:

— Жить.

Яра тогда обиделась. Но я сказал чистую правду. Что, собственно, и делал, когда мы разошлись. Жалею ли я о том, что произошло? Нет. Всему свое время, видимо. И тогда мы встретились раньше нужного нам отрезка жизни.

Если бы тогда я уже был тем, кем являюсь сейчас, не повелся бы на эмоции. Дал бы нам время. Обоим. Не рубил бы с плеча, как сделала это и она тоже.

Но все дело было в нас. Мы не готовы были. Так что то, что произошло сегодня, букет Яры и отклик Лики мне подсказывают, что это, возможно, тот самый отрезок времени в нашей жизни, когда мы что-то можем сделать для нас.

Философия? Возможно. Но что не есть философия? Вот и я не знаю.

— Он спит, — сквозь рассеивающийся сон слышу шепот.

— Да-да, но будить-то надо, — слышу второй голос.

— Жалко его, — различаю голос Лики.

— То-то ты вчера подобрела, — усмехается Лука.

— Так, — представляю, как она округлила глаза. Как мать ее. — Это ничего не значит.

— Ну-ну, — усмехнулся сын. — Ну так что, будим его?

— Я уже не сплю и часть вашего разговора слышу. Шпионы, — бубню я сонным голосом.

— Тогда чего это мы тут шифруемся, — хохотнул сын, — давай, па, вставай. Нам еще за Ярой заезжать.

— Хорошо, встаю. А вы пока готовьте завтрак, — даю наказ и дети наперегонки побежали из комнаты.

Ну вот. Новый день. Я его ждал почему-то с трепетом. Словно на свидание первое собрался.

Пока умывался и собирался, дети нажарили яиц и налили чай. Тосты тоже были готовы. За накрытым столом я понял, что эти двое не останутся голодными.

Дружно завтракаем, дети наперебой вспоминают, какие водные аттракционы обязательно испробуют. А затем быстро одеваемся и выходим. Попутно набираю Ярославу. Девушка отвечает быстро. Она по голосу бодрячком и это не может не радовать. Говорит, что ждет нас.

Дорога до ее дома проходит настолько быстро, насколько это возможно, а она уже стоит нас ждет на улице.

— Давно стоишь? Мы чуть застряли в пробке в паре перекрестков отсюда, — говорю, когда Яра села в машину.

— Все нормально, только вышла, — отмахнулась. — Привет, дети, как настроение? — она улыбается и я счастлив, правда счастлив в этот момент.

— Супер, — одновременно восклицают.

— Ну что? Повеселимся? — смотрит на них и переводит взгляд на меня.

— О нет, на меня сильно не рассчитывайте, — выезжаем на дорогу со двора. — Я уже немолод.

— Да не прибедняйся, — смеется, и дети подхватывают, заливаясь хохотом.

Ярослава

Аквапарк. Горки, вода, визги и хохот. Шикарное место, чтобы отвлечься и повеселиться. Сначала немного чувствую себя не в своей тарелке. Но постепенно удается расслабиться.

— Эй, давай к нам, чего ты? — зовет Макс.

Они с детьми решили опробовать по возможности все горки. А я в сторонке. Немного поплавала и вот, наблюдаю за ними, сидя на шезлонге.

Качаю головой.

Но они втроем вылезают из бассейна и шлепают ко мне.

— Яра, — садится рядом Макс.

— Яра, — повторяют дети. — Давай уже с нами, чего скучать?

— Я немного не в форме, — выдаю первое, что пришло на ум.

— Ты в прекрасной форме, — торопливо говорит Макс и тут же отворачивается.

Мне становится смешно.

— Ладно. Только давайте прокатимся на самой простой, я не выдержу чего-то посерьезнее.

И понеслась…

Дети воспользовались моей безотказностью и то и дело таскали за собой. Я иногда ловила на себе взгляд Максима. Заметив, что я за ним наблюдаю, улыбался. Вскоре детвора выдохлась и развалилась по лежакам. А меня Макс потащил за собой.

— Прокатимся?

— Нет, моя попа, — выдаю я, — просто ее не чувствую уже.

— А мы паровозиком на мягеньком поджопнике, — смеется Макс.

Когда мы садимся на