Препод под прикрытием - Ульяна Николаевна Романова

моя копия работает, но кто-то стуканул, что это дело снова носом роют. Испугались они, что попадутся, и решили, что это последняя кража девчонок, потом либо схему менять, либо место. Потому что слишком палевно стало и какой-то задрот типа меня мог их выкупить.

Поторопились и ошибок наделали.

За Варварой наблюдателя поставили заранее, еще до спектакля, а я этого хрена вычислил. Они все ее передвижения хотели знать, чтобы составить план, где и когда ее увозить. За второй девчонкой, Любавой, тоже следили. И если бы с Варей твоей не познакомился заранее как сосед, то мог все пропустить.

В тот момент мы поняли, что выбрали Варю, а это существенно упростило нам работу.

Декан звонил своим из универа, а у меня там «уши» стояли. А я уже сопоставил, что театр — это прикрытие. За ним наружку поставили, а он то ли жопой ее почуял, то ли слил кто-то, пока непонятно, но в панике решил дело ускорить. Да и вывозить нужно было либо на следующий день после спектакля, либо через две недели, а они сейчас так рисковать не могли.

Короче, пазл сложился в этот раз не в их пользу, а в нашу.

Сам декан не боялся: если бы их успели вывезти, то свидетелей, что именно он отправил их на парковку, не было. Он и камеры там отключил…

Но мы уже готовы были. Маски-шоу в боевом режиме, я на Варьку следилку прикрепил, как чувствовал, что что-то не то.

Дальше ты знаешь. Девчонок взяли прямо в универе и сразу же повезли на склады. Там фуры утром следующего дня должны были за границу выезжать. Схема отработана до мелочей, но мы как раз во время передачи девчонок красиво появились.

Взяли всех: декана, половину преподавательского состава, племянника декана и всех, кто к этому складу был причастен. Разбираемся. Дело передадим в Интерпол, есть надежда найти пропавших девчонок, которых этот мудрила успел вывезти.

Сядут все, обещаю. Так что не подсадная она, я ее защитить пытался, оградить от всего этого, думал, что успеем доказательную базу собрать до того, как ее увезут…

— А предупредить ее? Спрятать? — Леха сжал ладони в кулаки.

— Чтобы она шаг сделать боялась? Чтобы в каждом маньяка видела? За ней наружки шесть человек круглосуточно было, следилка моя, весь отдел на стреме стоял! Мы не могли предсказать, что они так поторопятся, у нас должность бабы Ванги пока свободна! А если бы мы успели все выяснить до ее похищения и взять декана? А она бы все это время дергалась от каждого чиха, да? Я ее защитить пытался, не пугать. Если б знал, что получится так, Аллахом клянусь, я бы плюнул на все, подставился под трибунал, но спрятал бы ее в горах так, что сам шайтан не нашел бы! И не говори только, почему я тебе не сказал об этом… Меня под трибунал за то, что растрепал, тебя в камеру, чтоб не мешался, а она…

Леха подумал, поиграл желваками, но согласился с моими доводами.

— Надеюсь, ты понимаешь, что то, что я тебе сейчас сказал, — тайна следствия?

— Не дурак. Не бойся, я тайны хранить умею.

— С деканом этим встретиться как-то можно? — спросил он через несколько мгновений, снова прикуривая.

— Да там уже бить некуда, — хищно хмыкнул я, — оказал сопроттвление при аресте, напал на сотрудников при исполнении, потом снова сбежать пытался, с лестницы упал. Ушиб всего декана…

— Ты? — ухмыльнулся Леха.

— Не, ты че? Это статья! Я таким не занимаюсь, я ж честный и неподкупный мент, — саркастично ответил я.

Леха молча пожал мне руку и забрал у меня бутылку.

— Как она? — уже другим тоном спросил я.

— Нормально. Первые сутки с похмелья болела, потом под капельницами с успокоительными полежала. Сейчас дома спит. Кто додумался дать им спирт?

— Опера, — сплюнул я, — чем было, тем и успокаивали. Напугались девчонки. А рыжая твоя вообще отбитая. Но молодец, уважаю. Ради подруги такое вытворила — у нас опер до сих пор блестящий ходит, ее блестки не смываются. Чуть с женой не развелся, не поверила она, что на задании был, пришлось всем отделом убеждать.

— Хиросима, — покачал головой Леха, — хорошо, что додумалась Римиру по дороге позвонить, а не сама в атаку пошла.

— Могла? — хмыкнул я.

— Моя-то? Могла, — вздохнул он с полным принятием в голосе. — Что дальше?

— Дальше подержи Варю дома еще недельку, пусть успокоится, я дела разрулю, чтобы быть уверенным, что ей больше ничего не грозит…

— И ты сам от нее подальше держись, — в голосе Лехи появилась угроза.

— Э, нет, брат, — покачал я головой, — не получится. Нравится она мне очень.

— Ты…

— Я, я, не кипятись ты так, у меня серьезные намерения, мамой клянусь.

— Ты меня не понял? Ей девятнадцать через три месяца!

— До меня слух дошел, что твоей рыженькой тоже…

— Ты блин с балалайкой не перепутал? — завелся Леха.

— Не надо про балалайку, — хмыкнул я. — Теперь ты послушай. Можешь еще раз дать мне в морду, сопротивляться не буду. Но Варя зацепила так, что я не отступлюсь, понял? Нравится мне эта девчонка, и намерения у меня серьезные. Я все сказал!

— Ты… Я предупредил.

— Я понял, — согласился я, чувствуя приятный туман в голове.

Развалился у стены и вытянул ноги.

— Ты че такой упрямый? — не понял Леха, которому, походу, тоже хорошо стало.

— Как в зеркало посмотрелся, да, вот и бесишься? Напомни мне про тот разговорчик в подъезде с твоим другом и братом рыженькой?

— Не для твоих ушей…

— Меня так и зовут на работе — Дамир Большой Ух. Все слышу, все вижу, обо всем молчу! — Я сделал еще глоток, и только в тот момент меня начало отпускать.

Весь напряг прошлых дней медленно уходил из головы и тела.

— Обидишь ее… Я не Варька, угрожать не буду, поэтому предупреждаю: тебя не найдут!

— Не обижу, слово даю, — серьезно пообещал я.

Подумал и хмыкнул:

— Ее попробуй обидеть, разделает, как кентавра, на две части. А подружки блестками добьют, позорная смерть, конечно, зато яркая и блестящая.

— Так это она про тебя бредила, когда говорила, что ты опять в кентавра соединился?

— Бредила… Про меня… — мечтательно протянул я.

— Не отступишься?

— Не-а. Дела закончу и начну ухаживать нормально.

Леха подумал, хмыкнул и почти сочувственно резюмировал:

— Ага. Удачи. Пойду я.

— Ты заходи, если что, не стесняйся.

Он покосился на меня, поднялся, держась за стену.

Я тоже встал и первым протянул ладонь. Леха подумал, но крепко ее пожал и, пошатываясь, пошел к себе.