Пленение дракона - Миранда Мартин

из нас ошейники, а затем прикрепляет цепи к другим заключенным. Когда он подошёл ко мне, я встретилась с ним взглядом и молча поклялась себе, что прикончу его. Как-нибудь, когда-нибудь я убью этих ублюдков. Гершом был для меня эталоном всего плохого, но заузлы его переплюнули. Гершом жаждет власти, но под своей ширмой он поглощён страхом. Я всегда это знала, и благодаря этому, я могла понять его. Глядя же в глаза этого монстра, я не вижу ничего, кроме пустоты. Никакого удовольствия, никакой радости, почти никакой жизни — ничего, кроме чистого зла.

Ошейник смыкается вокруг моей шеи с мягким щелчком, который звучит в моих ушах гораздо громче, чем было на самом деле. Сосредоточившись, я сохраняю ровное дыхание, стараясь выглядеть спокойной, несмотря на бушующую в моём сердце бурю. Он переходит к Висидиону и прикрепляет последний ошейник, а затем встаёт вместе с другими воинами.

— Вперёд, — приказывает один из них.

Сенар поднимается на ноги, а затем подаёт руку Мисто. Наконец он поворачивается и идёт. Двое охранников возвращаются в коридор, а двое других держат цепь, ведущую всех нас, таща за собой. Мои надежды на побег уменьшаются. Цепь даёт им преимущество, которого я не ожидала. Я уверена, что он мог убить нас в любой момент, если бы захотел. С замиранием сердца я иду вперёд, изо всех сил стараясь сохранить искру надежды.

Глава 16

Висидион

Биджас то нарастает, то застывает на краю моих мыслей, пока нас спускают с корабля.

— Висидион, — шепчет Розалинда, оглядываясь через плечо.

— Да? — Я отвечаю, но произнесение слов требует усилий, преобладало желание уничтожить наших похитителей.

— Верь мне, — говорит она.

Её мягкий голос прорезает красный туман, призывая, вытаскивая меня к здравому смыслу. Верить. А я могу? Она ошибалась раньше. Гершом — её ошибка. Она была слепа к нему, несмотря на моё предупреждение.

Одна ошибка не меняет ни её личности, ни моих чувств.

Доверься ей.

Я верю.

Цепи звенят, пока мы идём. Она права, сейчас не время.

Сосредоточься на выживании, мы разберёмся со всем остальным.

Когда нас ведут по трапу с корабля, воздух снаружи прокатился по моим чешуйкам прохладой.

Мы выходим на разрушающийся космопорт. Обработанный материал испещрён дырами, по всей поверхности проходят трещины — явные признаки длительного небрежного обращения. Прямо перед нами стоят ряд зданий, из каменных стен которых торчит металлическая инфраструктура. Космопорт усеян множеством других кораблей, но ни один из них, судя по всему, не находится в хорошем состоянии.

По территории перемещается дюжина разных инопланетян, выполняют ли они работу или бесцельно бродят — не ясно. Четверо заузлов, охраняющих нас, ведут нас к одному из зданий. Там в проёме зияет темнота, которая когда-то могла быть дверью, но теперь превратилась в дыру. Из тёмной дыры появляется огромное, неповоротливое существо, размеры которого заставили бы Тодда постыдиться. Он как минимум в два раза больше меня, а может и больше. Его фиолетовая кожа покрывает колышащиеся горы мускулов. Он ходит сгорбившись, плечи вывернуты вперёд. Тяжёлые выступающие брови придают ему звериный вид. На его плече сидит существо не выше двух футов ростом с большими глазами, которые доминируют на его круглом лице. Кажется, что его привязали к горному чудовищу и он направляет его, дёргая того за уши.

— Достаточно! — кричит мелочь.

Заузлы прекращают движение, ещё трое, не держащие цепь, выстраивают нас в линию прикладами своего оружия.

— Гладиаторы, — говорит тот, кто держит цепь. — Хорошие.

— Судить будет я, не так ли? — говорит маленькое существо, дёргая зверя за ухо.

Фиолетовый монстр подошёл к концу линии, а затем наклонился ещё сильнее, пока я не удивился, что зверь не упал. Маленькое существо наклоняется вперёд и осматривает Тодда в конце очереди.

— Хм, — размышляет он. — Неплохо. Хоть и немного порченый, верно? Чем вы его кормили, что он стал таким толстым?

— Это не жир, а масса, — отвечает заузл во главе. — Преимущество для удержания позиции на арене.

— Ха! — восклицает Мисто.

Маленькое существо сильно дёргает своего скакуна за ухо и поворачивается так, что теперь может разглядеть Мисто.

— Серьёзно, такой тощий? Совершенно очевидно, что этот съел твою долю еды. Что хорошего ты сможешь сделать на арене? Ты не продержишься и двух микронов, — говорит он.

Мисто выпрямляется во весь свой тощий рост. Тряпки, которые он носит, замотались на ветру, обнажая его ребра.

— Мисто сражается мощно, — говорит он. — Ха! Мисто ты возьми, Мисто опытный.

— Что, надоешь всем до смерти? говорит маленький покупатель.

— Ха! — Мисто отвечает, обнажая ряды острых зубов.

— Посмотрим, — говорит он, хмурясь. Он идёт вдоль очереди, осматривает и останавливается, глядя на меня.

— Змай? — спрашивает он, глянув на заузла. — Хорош.

Моя чешуя меняется, а кулаки крепко сжимаются, потому что я борюсь с желанием схватить его и раздавить ногой. Сейчас не время. Я знаю это. Но все инстинкты требуют от меня, чтобы я сражался. Спокойствие Розалинды становится для меня скалой. Она стоит высокая и прямая, с высоко поднятой головой, вокруг неё царит аура контроля, несмотря на нашу ситуацию.

Он движется вдоль линии, приближаясь к Розалинде.

— Самка? — говорит он, глядя на заузла. — Что мне делать с самкой, а?

— Она боец, — отвечает заузл.

— Это ты так говоришь, — заявил он. — Последняя самка, которую ты мне привёл, не выдержала и трех боёв.

— Эта лучше, — говорит он. — Лучше всех.

— Я сам буду судить, — говорит он, управляя своим монстром, пока его лицо не оказывается так близко к Розалинде, что они почти соприкасаются.

Моё тело напрягается, мышцы напрягаются, колени согнулись. Настоящий подвиг — что я не набросился на него мгновенно. Розалинда не двигается, не моргает, не выказывает никаких признаков дискомфорта, когда он наклоняется к её лицу.

— Если она тебе не нужна, я продам её Вин'тарису, — равнодушно говорит заузл. — Он будет рад заплатить за неё хорошую цену.

Заузл снимает с пояса какое-то устройство, взял его в одну руку с цепочкой и тыкнул в него пальцем.

— Ээ? Нет! — крикнул покупатель. — Нет, я беру их всех.

— Двести пятьдесят, — говорит заузл.

— Грабёж! — восклицает он. — Семьдесят пять!

— Один змай стоит куда больше, — отвечает заузл.

Они обмениваются ценами туда и обратно. Кислота наполняет мой желудок, вызвав тошноту, поскольку они торгуются за нас. Наконец они приходят к соглашению, и цепь, удерживающая нас всех, передаётся в руку фиолетового существа.

— Вперёд, — говорит маленькая тварь. — Теперь вы принадлежите