Пленение дракона - Миранда Мартин

— Откуда ты знаешь, куда нас везут? — я спрашиваю.

— Проблема, — говорит Сенар. — Нарушителей спокойствия везут на Крик.

— Потому что вы большая проблема, и, видимо, они думают, что она может драться, — говорит новый голос. Это синее существо, которое впервые на моей памяти посмотрело вверх.

— Ты? — спрашивает Розалинда.

— Не твой друг, — отвечает оно.

— У тебя есть дела поважнее? — возражает Розалинда, выгнув бровь.

Синее существо смотрит на неё, нахмурившись. Из уголков рта торчат кончики двух маленьких клыков.

— Ты мне нравишься, — говорит оно. — Я К'сара.

— Приятно познакомиться, — говорит Розалинда.

— На данный момент приятно, но не будет, если мы встретимся на арене, — говорит К'сара.

— Разберёмся, когда мы доберёмся туда, — отвечает Розалинда.

— Верно, — К'сара кивает.

— Что мы знаем о Крике? — спрашивает Розалинда.

— Бойцы приносят деньги, но если ты достаточно хороша, ты сможешь жить хорошо, — говорит К'сара. — Всё дело в победах в поединках. Чем больше ты выигрываешь, тем более ценным ты становишься, пока не проиграешь, — говорит К'сара.

— Ха! Хорошо живи, умри хорошо, — добавляет Мисто.

— А как насчёт варианта, сбежать отсюда до того, как мы туда доберёмся? — спрашивает Розалинда.

— Сбежать куда? Мы в космосе, — говорит К'сара.

— Почему бы вам всем, шумельщикам, не заткнуться, — говорит последнее существо в комнате, не удосужившись сесть.

— Хах, — говорит Мисто.

— Тодд, — говорит Сенар. — Закройся.

— Ты будешь первым в моем списке, Сенар, — говорит Тодд.

— Список? — спрашивает Розалинда.

— О да, — говорит Тодд.

— Что за список? — спрашиваю я.

— Список тех, кого я собираюсь убить первым, — отвечает Тодд. — А теперь заткнись и дай мне отдохнуть.

— Разве не было бы разумнее, если бы мы объединились? — спрашивает Розалинда.

— Разумнее для кого? Для тебя, крошечная самка? — спрашивает Тодд. — Мне никто не нужен. Это моя судьба. Я всё приму.

В комнате воцаряется тишина, пока все обдумывают его слова. Розалинда приближается ко мне, кладя голову мне на грудь. Я глажу её мягкие волосы, прислоняюсь к стене и закрываю глаза, позволяя своему телу исцелиться. Скоро меня подвергнут испытаниям. Я не буду слабым.

Глава 15

Розалинда

Мы не можем следить за временем. На колониальном корабле были искусственные день и ночь, встроенные в сам корабль. Одна из многих вещей, которые наши предки учли при проектировании. Человеческие тела циклически бодрствуют и спят, в зависимости от внешних сигналов дня и ночи. В нашей маленькой камере об этом не подумали. Единственный перерыв в монотонности бытия — появление еды. Небольшая секция двери в комнату поднимается, туда продвигают ведро, а затем секция захлопывается.

Те из нас, кто прикован цепями дальше от двери, зависят от Сенара, доберётся он до ведра и поделится ли им с нами. Когда появляется первое ведро, мой желудок громко заурчал. Не знаю, когда я в последний раз ела, но это было давно. Сенар хватает ведро и тянет его к себе. Он зачёрпывает руками густую кашу и закидывает её в рот. Он каждый раз облизывает пальцы, прежде чем окунуть их обратно в ведро. Отвратительная привычка, и если бы я не была ужасно голодна, я бы не ела.

Я закрываю глаза и изо всех сил стараюсь не обращать внимания на звуки его поедания. Когда он насыщается, он передаёт ведро Мисто, у которого таких проблем не было, и принимает его с удовольствием, громким чавканьем и разбрызгиванием еды вокруг себя. Мисто передаёт его К'саре, и так продолжается до тех пор, пока, наконец, Тодд не передаёт его мне. Закрыв глаза и усилием воли заставив руку двигаться, я ем помои. Плохо, но не кошмарно. В основном безвкусно. Привкус похож на грязь, смешанную с пеплом в пасту. Когда я закончила, я передала ведро Висидиону.

Когда мы заканчиваем есть, нам ничего не остаётся, кроме как уныло озираться друг на друга в небольшом пространстве или спать. Со временем я веду светские беседы с нашими сокамерниками, узнавая о них всё, что могу. С Тоддом труднее всего общаться. Из всех нас он, кажется, больше всех смирился со своей судьбой, приняв её без всякого интереса к тому, чтобы взять её под свой контроль. Возможно, было бы преувеличением сказать, что мы все станем друзьями или даже союзниками, но существует определенная связь, над развитием которой я активно работаю. У меня нет плана, но в одном я уверена: если мы хотим сбежать, нам понадобится помощь. Помня об этом, я работаю над укреплением доверия среди пленников.

Предположим, что мы все окажемся в одном и том же месте. Предположим, у нас появится шанс сбежать. Предположим, предположим, множество предположений, потому что у меня нет данных, с которыми можно было бы работать. Но не имеет значения, потому что я знаю, что то, что я делаю сейчас, — правильно. Концентрация внимания на настоящем моменте позволяет избежать отчаяния. Если считать приёмы пищи и считать, что нас кормят три раза в день, то, по моим прикидкам, прошло две недели. Длинные, скучные дни, но за это время я добилась большого прогресса. Даже Тодд начал открываться, пусть и немного.

Вибрация двигателей корабля меняется: от постоянного фонового гула до сильной тряски пола. Все мы сидим, наблюдая за происходящим, кроме Тодда, который в ответ только громко вздыхает.

— Что это? — спрашивает Мисто.

— Мы замедляемся, — отвечаю я, узнав ощущение реверса двигателей после моего обучения в качестве пилота-истребителя.

— Ха! — Мисто говорит. — Крик, вот и мы!

— Итак, — говорю я, привлекая внимание сокамерников к себе. — У нас союз?

— Союз? — спрашивает Сенар, и скрежет его тела почти заглушает его слова, когда он менял своё положение.

— Да, союз. Мы будем работать вместе и отыщем способ вернуть себе свободу, — я напоминаю им обо всём, о чём мы говорили в течение последних двух недель.

— Свобода, союз, — кивает Мисто с таким энтузиазмом, что кажется, что он может сломать себе шею. — Мисто на свободе. Да, ха!

— Если мы встретимся на арене? Что тогда? — спрашивает К'сара.

За время, проведённое вместе, я поняла, что К'сара слишком практична.

— Бои на арене все на смерть? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам, чтобы узнать, знает ли кто-нибудь об этом.

— Нет, — говорит Тодд, садясь и двигаясь вокруг, пока не оказывается спиной к стене.

Рубашка Тодда поднимается вверх по его выступающему животу, обнажая закрученные черные татуировки, покрывающие его желтую кожу, проглядывающую вокруг