Пленение дракона - Миранда Мартин

теряет опору, отходит, спотыкаясь назад. Я делаю шаг вперёд, пригинаюсь и ударяю правой ногой, делая подсечку. Он падает на спину, но его оружие стреляет, попадая в самого заузла.

Висидион перешагивает через него, открывая дверь в их строение.

— Нет! — кричит женский голос, и что-то ударяет Висидиона, заставляя его отступить.

На него нападает мужчина, измученный и слишком худой. Набрасывается на него, пытаясь отбросить его назад, скорее силой воли.

Висидион пытается схватить его, не причинив ему вреда.

— Стойте! — Я говорю на всеобщем.

Безумец не услышал, продолжая атаковать дикими замахами и пинками

— Я убью тебя! — кричит он.

У нас нет на это времени.

Подойдя к мужчине сзади, я ударила его три раза в стратегические точки, в результате чего мышцы его рук онемели, эффективно прекратив его атаку, не причинив никакого длительного вреда. Мужчина развернулся, скрежеща зубами, а затем его глаза прояснились, когда он увидел меня.

— Леди Генерал? — спрашивает он дрожащим голосом.

— Смирно, — приказываю я.

Он мгновенно подчиняется, встав в стойке, опустив онемевшие руки по бокам.

— Да, леди, — отвечает он.

Я не сразу его узнала. Он худ, волосы стали длиннее и лохматые, на лице яркие синяки и отёки. Хотя очевидно, что он был среди солдат.

— Слушайтесь нас, мы поможем, — приказываю я, и он слабо кивает, подчиняясь.

Висидион снова открывает дверь убежища. Снова раздаются крики.

— Пропусти, — говорю я, кладя руку ему на плечо.

Нахмурившись, он кивает, отступая в сторону, чтобы позволить мне войти первой.

Те, кто находится внутри, выглядят ужасно, с явными признаками пренебрежения и жестокого обращения. Одежда изорванная, грязная, недокормленные, некоторые из них едва живы, но их с десяток, и все люди. Они жмутся к дальнему углу: десять женщин и двое мужчин, не считая того, что вышел. Они съеживаются, когда Висидион встаёт позади меня.

— Всё в порядке, — уверяю я их. — Он со мной.

Они смотрят друг на друга в страхе, напуганные прошлым.

— Нам нужно уходить, Розалинда, наше отвлечение расходится, — говорит Висидион с настойчивостью в голосе.

— Вперёд, уходим, — приказываю я.

Висидион выходит наружу, и я следую за ним. Пленники колеблются и выходят за нами. Шум нападающих животных стихает, и слышно лишь изредка шипение выстрелов из оружия заулов. Висидион прав, осталось мало времени.

— Имя и звание, — приказываю я человеку, напавшему на Висидиона, всё ещё стоящему там, где я его оставила.

— Лейтенант Дрейкер, мэм, — отвечает он.

— Ясно. Веди этих людей на север, через проломанное ограждение, а затем передвигайтесь под покровом ночи. Не останавливайтесь, пока не увидите массивный утёс, возвышающийся над горизонтом. Вы увидите рукотворную стену и других, похожих на него, — я киваю Висидиону. — Они помогут вам. Скажите им, что я вас послала.

— Розалинда, что ты затеяла? — спрашивает Висидион.

— Мы должны выиграть для них время, — отвечаю я ему на змайском языке.

Висидион смотрит на пленников, на его губах появляются морщины раздумья, затем он кивает.

— Правильно, — говорит он, смиряясь, зная, даже не говоря вслух, что это плохая идея.

Пленники движутся, как стадо раненых животных. Прижимаясь друг к другу, двигаясь словно в замедленной съёмке. Закрыв глаза, я считаю до пяти, затем отворачиваюсь от них. Всё, что я могу сделать, это дать им шанс. Остальное зависит от них.

Осматривая лагерь, я вижу, что стадо зверей отступает, а горстка заузлов следует за ними, расстреливая их. Их внимание сосредоточено на этой угрозе, и никто ещё не заметил, что мы освободили их пленников. Корабль — открытая цель, и я вижу только одного охранника у трапа. Висидион следует за моим взглядом и шипит.

— Смело, — говорит он.

Ухмыльнувшись, я пожимаю плечами, а затем приседаю, чтобы быстро двинуться вперёд. Шансы на наш успех настолько малы, что их можно посчитать ничтожными, но если сработает, это переломит ситуацию в нашу пользу.

Висидион бежит рядом со мной. Спрятавшись за стопкой ящиков, я ещё раз осматриваюсь. Охранник стоит наверху рампы и следит за тем, как его товарищи убивают маджмунов. Я роюсь в песке, пока не нахожу камень. Я бросаю его, вкладывая всю силу. Он летит вверх и вниз, стукнув по дальнему борту корабля.

Охранник поворачивается к нему, и Висидион подбегает, хватая его в удушающий захват. Охранник сопротивляется, но более крупный змай удерживает его, заставив замолчать, перекрыв ему воздух. Висидион тащит его вверх по рампе и скрывается из виду. Пригнувшись, я взбегаю по рампе и присоединяюсь к нему внутри корабля.

Как я и ожидала, это открытый грузовой отсек. Ящики прикрепляются к полу и стенам ремнями во время подготовки к взлёту. Лестница ведёт на подиум, пересекающий всю территорию. Единственная дверь наружу, похоже, находится на втором ярусе.

— Что теперь? — спрашивает Висидион.

— Умеешь управлять кораблём? — я ухмыляюсь.

— Нет, — он качает головой, затем его глаза расширяются, когда к нему приходит понимание. — Ты же не серьёзно?

— Почему нет?

Его челюсть падает, и он выглядит так, будто собирается запротестовать, но затем захлопывает рот, и пожимает плечами.

— Верно, — соглашается он.

Мы поднимаемся по подиуму к двери. Конструкция корабля мне, конечно, незнакома, но корабли есть корабли, а их устройство я знаю не понаслышке. Пространство на космическом корабле любого размера имеет большое значение. Дизайн всегда следует логике главного правила.

Когда мы доходим до двери дальше в корабль, я останавливаюсь и пытаюсь разобраться в панели. Она похожа на те, что была на нашем колониальном корабле, но настолько отличается, что я не знаю, как с ней взаимодействовать. Я пробую каждую идею, которая приходит мне в голову, когда Висидион встал у меня за плечом.

— Опа, — восклицает он, его кулак пролетает над моим плечом и разбивает панель управления.

Стекло разбивается, провода вырвались, летят искры, но дверь открывается. Всё, что я могу сделать, это посмотреть на него, но он в ответ пожал плечами и ухмыльнулся.

Мы пробираемся на корабль, следуя по узким проходам, минуя двери кают, пока не доходим до перекрестка, где нам приходится выбирать. Путь налево заканчивается лестницей, поэтому я выбираю её, будучи уверенной, что мостик должен быть выше.

На корабле тихо, слишком тихо. Мне трудно поверить, что мы ещё не встретили ни одного заузла. У меня мурашки по коже, волосы на руках встают дыбом, и у меня возникает отчётливое ощущение, что мы идём в ловушку. Приостановив движение вперёд и оглянувшись через плечо на Висидиона, я выгибаю бровь. Он качает головой, поджав губы,