Пленение дракона - Миранда Мартин

Мои мысли не перестанут кружиться вокруг неё. Жажда, пульс учащается, член напрягается, время проходит незаметно. Розалинда останавливается, отводя бедро в сторону, делая её задницу самой соблазнительной и желанной вещью, которую я когда-либо видел. Мои ладони чешутся от желания прикоснуться к ней, почувствовать её обнажённую кожу кончиками пальцев.

— Что это такое? — она спрашивает.

Усилие воли, чтобы оторвать взгляд и проследить за её указательным пальцем. Несмотря на это, мой взгляд прослеживает идеальную линию от её плеча до кончика пальца, прежде чем я успеваю сфокусировать взгляд на её цели.

— Это лагерь, — говорю я.

Над не такой уж далёкой муравьиной песчаной дюной торчит кончик космического корабля, едва видимый с нашего текущего положения.

— Нам нужно подойти ближе, — говорит она.

Дым поднимается в красноватое небо. Я улавливаю его запах на ветру. Топливо, горящее топливо.

— У нас проблема, — говорю я. — Корабль готовится к взлёту.

— Откуда ты знаешь? — она спрашивает.

— Конечно, не знаю, но в воздухе пахнет топливом, — говорю я ей.

Она кивает, хмурясь.

— Пойдём, — говорю я, ведя её вперёд.

Розалинда подходит ко мне. Мы двигаемся медленно, часто останавливаясь, чтобы прислушаться и осмотреться. Солнца низко и быстро опускаются за горизонт, когда мы приближаемся к лагерю заузлов. Тени дают нам некоторое укрытие. Заузлы удачно выбрали своё место: особенно бесплодную местность, где даже окружающие песчаные дюны относительно низкие.

Доползя по-пластунски до вершины одной из дюн, мы посмотрели вниз на их лагерь.

Это плоская местность, редкая особенность Тайсса, с оазисом неподалеку. Лагерь окружён временным забором, обозначающим их территорию. Хорошо вооруженная охрана патрулирует забор. Мы молча наблюдаем, и я насчитываю трёх охранников, следующих по периметру. В их освещении есть пробел, через который мы могли бы пройти мимо них, если хорошо рассчитаем время.

Корабль доминирует над ландшафтом, преодолевая даже самые высокие дюны. По опыту знаю, что это всего лишь шаттл, но я уже много лет не видел ничего подобного. Когда-то, до опустошения, такие корабли были обычным явлением, и память о них, смутна в тумане биджаса, до сих пор со мной, хотя бы как намётки. На корабле имеется открытая рампа, ведущая на землю. Заузля также стоят на страже у подножия рампы.

Двигатели транспорта прогреваются. Дым поднимается от них через определённые промежутки времени, пока они нагревают топливо для взлёта. Многие мои воспоминания о прошлом стали тусклыми и туманными из-за биджаса. Истоки этого воспоминания для меня потеряны, но я знаю, что это правда.

— Там, — шепчет Розалинда, указывая пальцем.

Следуя за её пальцем, я вижу то, что она заметила. Всплывающее убежище с двумя охранниками перед ним, расположенное рядом с забором на дальней стороне комплекса. Изнутри появляется зазузл, увлекая за собой страдающую фигуру. Человек, самец. Руки связаны за спиной, но он всё ещё борется со своим похитителем. Пинаясь и крича, пытаясь вырваться на свободу.

Холод разливается по моей груди, бежит по венам. Когда дверь открывается, я вижу там ещё нескольких людей. Одна самка с рыжими волосами и бледной кожей смотрит в открытую дверь. Глаза у неё запали, кожа красная и шелушится, и теперь влага стекает по лицу из глаз. Мой желудок сжимается в комок, и я не могу сглотнуть. Её отчаяние накатывает на меня через расстояние. Меня трясёт от сдерживаемого гнева. Понятно, что они нашли себе много рабов и собираются вывезти их за пределы мира.

Я хлопаю Розалинду по плечу, киваю и указываю обратно на дюну. Вместе скользим к базе.

— У нас нет времени возвращаться в клан, — говорю я тихим голосом.

— Почему нет? — спрашивает она.

— Корабль готовится к запуску, примерно через день-два. Он исчезнет прежде, чем мы сможем получить помощь и вернуться.

— Чёрт, — выдыхает она. — Мы обязаны их спасти.

Перебирая возможности, я пытаюсь отыскать способ сказать «нет». Образ несчастной самки проносятся сквозь все мои мысли. Никто её не спасёт, никто, кроме нас. Мы их единственная надежда.

— Да, я согласен.

— Скольких ты насчитал?

— Четырнадцать, — говорю я.

— Также, — говорит она. — Проклятье.

Её губы поджимаются, а брови хмурятся. Прикоснувшись к её лицу, прежде чем я об этом подумал, кончики пальцев скользнули по её челюсти, сглаживая напряжение. Когда я смотрю ей в глаза, боль в груди и животе зияет пустотой, которую только она может заполнить. Я хочу что-то сказать, найти слова, которые исправят отношения между нами, но ничего не получается. Она кладёт свою руку на мою, и момент уходит.

— Нам придётся подойти к цели с умом, — замечаю я.

— Нам нужно, что-то, что сможет отвлечь большинство заузлов, — говорит она.

— Оазис, — говорю я, и мне в голову приходит идея.

— Что в нём?

— Маджмуны, — говорю я, и улыбка расцветает на моём лице. — Мы можем их использовать!

— Как? — спрашивает она.

— Пойдём со мной, я покажу тебе старый трюк, — ухмыляюсь я.

Пригнувшись, мы выбираемся наружу и обходим дюны. Когда мы медленно огибаем лагерь заузлов, наступает полная тьма. Когда температура падает, моё тело замедляется от холода. На Розалинду он, кажется, не влияет, но меня всегда беспокоит холод, и сегодняшняя ночь кажется особенно холодной. Мы движемся, всё ещё присев, у самой южной дюны, когда я что-то услышал.

Схватив Розалинду, я притягиваю её к себе и падаю на землю, прикрывая её своим телом. Сначала она выдыхает, но затем не сопротивляется, когда я засыпаю нас песком, используя хвост и крылья.

На вершине дюны появляется заузл. Он подносит что-то к глазам и смотрит в него. Только мои глаза наблюдают за ним. Мои мысли снова поглощены ею. Я не уверен, как долго смогу сопротивляться соблазну её мягкой плоти. Мой первый член впивается в неё, безжалостно, желая большего, желая взять её. Мои сердца колотятся о мягкие холмики, прижатым ко мне.

Её сердце бьется у меня в груди быстро и сильно. Её руки лежат на моих плечах, обжигая точки там, где её обнаженная кожа соприкасается с моей. Непроизвольно мои бёдра сдвигаются, толкаясь в неё, инстинкт и желание контролируют моё тело без сознательной мысли. Я хочу погрузиться в неё, отдав ей оба своих члена и оставив своё семя взрасти. Вместе мы могли бы создать будущее, о котором оба мечтали. Наших детей могло быть много.

Заузл разворачивается и уходит обратно по дальнему склону дюны.